— Федор Андреевич.
— Когда Федор Андреевич будет готов приступить к учебе?
— Да хоть завтра. Но мне кажется, что вам день понадобится, чтобы преподавателей подобрать… работа будет необычной, поэтому платить им будут удвоенную почасовую ставку, затем потребуется все же проверить, что товарищ из наук не забыл… вот мой номер телефона, как людей подберете — позвоните. Желательно до конца недели все это проделать, а учить вы будете уже в первой группе человек пять-семь, я господ офицеров к вам завтра… нет, послезавтра приведу.
— Нужно будет еще и с расписанием занятий все это как-то согласовать, ведь потребуются свободные аудитории…
— Изыщите, для семи человек, надеюсь, какое-то помещение найдете. А к следующему году… вы совершенно правы, но правительство для МВТУ к следующему году выстроит дополнительно пару учебных корпусов. И общежития для студентов, поначалу человек на пятьсот.
— А… а где?
— Я найду где. А вы пока подумайте… до конца недели подумайте, сколько вам потребуется новых преподавателей чтобы со следующего года принять на тысячу студентов больше. И что для этих преподавателей понадобится — я имею в виду жилье, учебное оборудование… вам виднее, я просто этого не знаю.
— Хорошо, я постараюсь…
— Очень постарайтесь. Да, мне Федька Тетеркин сказал, что вы с профессором Киршем принципиально новый котел паровой придумали и даже изготовили.
— Да, и должен заметить, что в этой работе особо отметился доцент Рамзин: он как бы не основную часть работы проделал.
— Это я к чему: на субботу ничего не планируйте, вас с профессором в полдень будет ждать Андрей Владимирович. Принято решение, что такая работа вполне достойна быть отмеченной правительственной наградой. Вам завтра приглашение в Кремль доставят, я просто заранее предупреждаю, чтобы вы по моей задаче на субботу ничего не откладывали… как вы сказали, Рамзин?
В России проблем было много, но их в принципе можно было решить — и хорошо, что в Европе все же наступил долгожданный мир: все же в мирное время проблемы решать проще. Правда, миром этим все равно почти ни одна страна довольна не осталась — но люди, по крайней мере, убивать друг друга прекратили. Все же временно прекратили, а в разных правительствах пытались разобраться, как теперь жить дальше и с кем вскоре придется снова воевать. А в том, что воевать придется — не сомневался практически никто, ведь победителей в этой войне вообще не было.
Да, Германия отъела кусок Франции (как и Италия), но изрядный кусок она и потеряла. Австро-Венгрия вообще развалилась на несколько стран, Османская империя оказалась практически вышвырнутой из Европы, да и половину Причерноморья у нее Россия забрала. Территориально только Болгария, забрав исторически болгарскую часть Македонии и почти всю Фракию, выросла чуть ли не вдвое, и у России землички изрядно так прибавилось — но и там, и там «новые земли» заметно прибавили и серьезных «внутренних» проблем. Впрочем, и на «старых землях» проблем во время войны стало куда как больше — а уж сколько новых проблем возникло у «континентальных держав»… И все (правительства, не простые люди) почти единодушно почему-то считали, что эти проблемы можно решить, начав новую войну. По счастью, сил на такую войну сейчас ни у кого уже не оставалось и Европа перешла к «мирному строительству». К ускоренной индустриализации всего, что можно и нельзя, чтобы в ближайшем будущем дать своим армиям столько, чтобы армия эта на голову превзошла потенциальных противников. Объявленных экзистенциальными врагами…