Вечером Андрей подошел к Марии Федоровне:
— Думаешь, они пойдут на это? Я про лекарство от тифа говорю.
— А куда они денутся? Денег мы, конечно, на этом много не заработаем, по подсчетам Наталии максимум миллионов сто, но лучше даже на шестьдесят-семьдесят ориентироваться.
— Действительно, не густо. И стоило ли ради мелкого такого барыша себе репутацию портить? Теперь будут везде орать, что Россия зарабатывает за смерти…
— Пусть орут. Сами они синтезировать хлорамфеникол еще лет десять не смогут, даже имея в руках образцы препарата, так что определенный объем сбыта нам надолго гарантирован. А когда зарубежцы поймут, что он еще и от гонореи прекрасно излечивает… в целом это у нас будет не особо мощный, но довольно постоянный источник валютных поступлений. Но главное даже не в этом: так довольно скоро привыкнут к тому, что в России производятся хотя и дорогие, но очень эффективные лекарства, и отечественная фармакопея через пару лет будет приносить уже многие сотни миллионов в год.
— А они у нас технологии не украдут?
— Пока они даже не догадываются, где мы препарат этот вообще производим. И очень долго догадаться не смогут — просто потому, что те, кто его делает, тоже не знают, что именно они делают. Завод-то в Бобриках что у нас выпускает?
— Если не путаю, то уротропин.
— Вот именно. Жалко, мало нас собралось, на все задуманное просто рук не хватает. Ну да ладно, просто потратим немного больше времени, оно у нас теперь есть, хотя и не особо его и много — но все же…
Перед Рождеством в кабинет Андрея Владимировича вошел начальник караула:
— Господин диктатор, вы уж извините, если напрасно побеспокоил…
— Уже побеспокоил, так что продолжай.
— Там какая-то оборванка пришла, говорит, что хочет вам рассказать что-то такое, что вы давно узнать хотите. Говорит, что она одна знает, где лежит перстень, который вы уже который год найти желаете. Перстень царицы Клеопатры…
Андрей Владимирович распорядился «оборванку» немедленно к нему привести конечно, и перед ним действительно предстала именно оборванка: женщина возраста неопределенного, укутанная во что-то, больше напоминающее балахон из мешковины и обмотанной в сшитый из каких-то клочков разных тряпок платок. И была посетительница явно разгневана:
— Александр, хоть ты и хитрый грек, но не ожидала я от тебя такой подлости. Я почти полгода все газеты, которые найти можно была, прочитывала — а ты тут таким важным стал, что сразу забыл, зачем мы сюда отправились.
— Я не Александр, меня зовут Андрей Владимирович, — растерянно ответил на это обвинение Лавров.