— Но сделать это быстро…
— Вы спортом увлекаетесь? Тем же бегом на скорость например?
— Разве что когда в реальном учился наперегонки с товарищами бегал.
— Тогда расскажу про один трюк. Если вы просто с места бежать начинаете, что сколько-то времени уходит на то, чтобы просто скорость набрать.
— И локомотивы тоже подобным образом разгоняются, так что трюком назвать это сложно.
— А вот если ноги упереть в специальные опоры, сильно наклониться и как бы прыгнуть вперед, то скорость набирается почти мгновенно. Это называется «низкий старт» — и вот держава вам поручает такие опоры быстро создать в вашем деле. Потому что если будут опоры для низкого старта, то мы — даже потратив какое-то время на их приготовление — побежим куда как быстрее, и к цели придем раньше, чем без подобной опоры. А времени у нас все же немного. Немного, но пока есть, а потом, когда война в Европе закончится, мы уже должны будем бежать быстрее всех прочих. И не только по части путей сообщения, но они — пути эти — позволят и прочим бежать с надлежащей скоростью. У нас опор лишь две: дороги и энергия, но ваша — это опора для толчковой ноги.
— Какой?
— Той, которой при прыжке отталкиваются от земли сильнее всего. Самой важной ноги — а уж чтобы все тело к прыжку готово было, мы постараемся обеспечить. Не я, диктатор всея Руси, а мы — русские люди. И ученые, и инженеры, и рабочие, и мужики. Все — и вместе мы это обеспечим. Или не обеспечим, и тогда Россию сожрут уже в следующей войне…
Работать диктатором в России было делом очень не простым. Хотя бы потому, что в России буквально со всем необходимым была жопа. Не полная, но довольно глубокая, и в первую очередь стране не хватало продуктов питания. Потому что, как сообщали официальные документы, в стране не хватало земли. Но если правильно обработать имеющуюся информацию, то из нее, оказывается, можно получить совсем другие выводы: земли в стране было просто завались, а вот получить с этой земли что-то полезное было никак нельзя. То есть раньше нельзя было, а теперь вдруг стало можно, по крайней мере теоретически можно.
Потому что в собственности семьи Романовых земли было семь миллионов восемьсот с лишним тысяч десятин этой самой земли, из которых половина была землей пахотной. И из которой реально распахивали меньше миллиона десятин. Но это вовсе не значило, что можно было резко увеличить пахотные земли еще на три миллиона этих самых десятин, совсем не значило. Так как кроме «семейной собственности», которой управляло как раз Министерство уделов, была еще и личная земля царя Николая — и вот ее было уже сто двадцать два с половиной миллиона десятин! Правда, процент пахотной тут был поменьше, ее всего около сорока миллионов десятин было, а точнее, всего лишь сорок миллионов гектаров…