В целом перспективы радовали, но пока перспективы эти были «отдаленными», но и текущая ситуация стала уже не беспросветной. Всего-то три года прошло, даже меньше — а промышленность заметно шагнула вперед. И, хотя она пока еще до «развитых стран» и не дотягивала, большую часть внутренних потребностей она уже удовлетворяла. В технике удовлетворяла, а с людьми было похуже — но и тут уже некоторые подвижки стали заметны. То есть некоторые стали всем заметны, некоторые — только «избранным»: например, трактора отечественные на полях любой при желании мог увидеть, а вот посмотреть внутрь котла высокого давления на Новгородской электростанции даже работники этой электростанции могли далеко не все. А уж о тех электростанциях, которые вообще где-то вдали от крупных городов строились, большинство людей вообще ничего не знало.

Например о запущенной в конце девятнадцатого года Кондопожской ГЭС: ее по проекту Графтио достроил Михаил Антонович Токарский. То есть осенью был запущен только первый гидроагрегат, а еще два планировалось запустить уже весной двадцать первого года (и агрегаты там по плану должны были поставить отечественные, новгородские) — но пуск этой станции заметили пока лишь в одной Кондопоге. Летом должны были заметить и в Петрозаводске (куда не спеша строилась ЛЭП), но и это все же было не особо и скоро…

А все эти стройки, все новые заводы, все сельхозпредприятия «попаданцы» создавали для единственной цели. Точнее, для «двух целей» — и ни одна из них, как заметила ненадолго вернувшаяся в Москву Юмсун, не предполагала «построение социализма в одной стране». Она это заметила в разговоре с «воспитуемыми Ели», а уже позже, в беседе с самой Елей наедине, свою позицию уточнила:

— Ты, мне кажется, слишком уж к России привязалась. Странно, сама с собой спорю — но, вероятно, Маша права: мы — не последние люди со станции центрального информатория, а те, в кого загрузились наши матрицы. Тем не менее: наша задача состоит вовсе не в том, чтобы устроить в России локальный рай.

— Ну да, наша задача — развалить Британскую империю, а в идеале и саму Британию уничтожить.

— Ну да, Маша верно сказала: вы забываем разные вещи. Наша основная задача — это не допустить создание Фининтерна, то есть не дать тому же доллару или любой другой валюте стать мерилом всех благ на Земле. Британию-то мы лет через пятнадцать-двадцать сможем с лица Земли стереть, а с американцами будет посложнее…

— Мы и с ними справимся!

— Вот за что я себя так люблю, так это за оптимизм, сохранившийся во всех моих ипостасях. Но сначала посмотрим, к чему мы придем у двадцать первому году… у тебя на Кавказе как дела-то идут?