Однако у Кати по поводу «остановки паровозных заводов» было совершенно иное мнение: эти три завода быстро наладили действительно массовое производство совершенно неэкономичных, но вполне работающих тракторов с калильными «нефтяными моторами по типу Болиндера». В Сормово трактора производились с «ведерным» (то есть двенадцатилитровым) двигателем мощностью в двадцать пять сил, в Луганске — с почти таким же, но уже мощностью за тридцать сил, а в Харькове — в «двухведерным» мотором на пятьдесят лошадок. И всего эти заводы только за зиму смогли произвести почти тридцать тысяч тракторов — а для сельского хозяйства страны это было очень заметно. Всего же к посевной было готово уже чуть меньше восьмидесяти тысяч тракторов — и по Катиным планам тракторами планировалось распахать около двадцати миллионов гектаров полей. Ну, если повезет, около двадцати миллионов — из которых под зерновые культуры намечалось распахать три четверти.

А насчет везенья — на везенье пришлось надеяться главным образом из-за того, что качество производимых тракторов оставляло желать лучшего. Просто «основными производителями» на заводах были выпускники фабрично-заводских училищ, опыта еще не набравшиеся. Однако — по большому счету — и это был серьезный такой «индустриальный прорыв», ведь училища успели подготовить больше пятидесяти тысяч парней, у станка стоять не боявшихся. Несколько сложнее было с трактористами — но с ними было «проще» по другой причине: управлять тракторами усиленно учили солдат в армии перед демобилизацией, и людей, все же способных тракторами управлять, было подготовлено даже чуть больше двухсот тысяч человек. Ну а то, что в случае поломки эти трактористы починить машину были не в состоянии — с этой неприятностью оставалось только смириться.

Смириться — и спокойно наблюдать, как по мере таяния снегов в поля выходило все больше «могучих машин». А заодно по мере возможности не беситься, глядя на «посевную кампанию», хотя поводов для бешенства мужики предоставляли более чем достаточно: например, лишь то, что «единоличники» почему-то на посев оставляли самое плохое зерно, вызывало у Екатерины скрежет зубовный. И ведь из казны им (мужикам то есть) во многих местах выдавали зерно сортовое — но они предпочитали «хорошее зерно оставлять на прокорм», а сеяли остатки собственных запасов, главным образом то зерно, которое им «не пригодилось», так как мельники такое зерно просто не принимали, понимая, что оно им не даст возможности заработать на гарнцевом сборе. Но хуже всего было то, что качественное семенное зерно воровали даже в госхозах, непосредственно во время сева…