Одновременно в очень многих селах стали строиться школы — и вот с ними главной проблемой стало то, что здания-то выстроить несложно, а вот разместить в них учителей было делом почти невозможным в силу отсутствия этих самых учителей. И чтобы можно было хотя бы приступить к обучению мужицких детей грамоте, было организовано множество «ускоренных курсов», на которых очень быстро (хотя и довольно паршиво) обучались будущие учителя. Вот только курсы эти организовывались в армии, где у солдат имелся мощнейший стимул учиться хорошо: успешно сдавший выпускной экзамен солдат тут же демобилизовался и отправлялся в деревню, где его уже ждал новый дом. Должен был ждать…
А чтобы в процессе «поворота деревни в направлении роста урожаев» страна просто не сдохла от голода, на землях совершенно казенных севом занялись все те же солдаты. Изо всех сил занялись, потому что как раз они уже успели понять, что лично им может дать хорошая работа: во-первых, показавшие себя в работе наилучшим образом получали направление уже в «школы механизаторов», а механизатор на тракторе во время пахоты мог заработать уже рублей триста. Да и в другое время заработок получался не менее рублей пятидесяти, а часто и гораздо больше.
Пока солдат обучали работе на мотовилихинских тракторах: отдельный указ Лаврова отменил все заказы армии на танкетки, и ежедневный выпуск тракторов на заводике уже превысил десяток машин. Ну а так как этот выпуск ограничивался в основном нехваткой площадей для размещения дополнительных станков, то рядом строилось еще сразу несколько цехов и инженеры заводика были уверены, что осенью с завода будет выходить уже до двадцати пяти машин в сутки. Точнее, до двадцати пяти машин в день, все же ночью завод пока не работал. Был, конечно, соблазн завод на круглосуточную работу перевести, но не получалось: рабочих заводу не хватало. Пока не хватало, но в Мотовилихе уже действовало четыре фабрично-заводских училища, два из которых обучали не детей, а уже людей взрослых. То есть туда принимали крестьянских парней возрастом до восемнадцати лет, а «городских» — из числа уже успевших на заводах поработать хотя бы чернорабочими не менее двух лет, допускалось брать и двадцатилетних. Но и в «детские», и во «взрослые» ФЗУ учеников брали не просто грамотных, а лишь получивших где-то хотя бы четырехлетнее образование — поэтому никакого ажиотажа среди потенциальных «абитуриентов» не возникало, училища даже полные классы набрать пока не могли. Но опять-таки «пока»: при первом ФЗУ (относящемся к артиллерийскому заводу) была организована «ускоренная школа», куда принимали парней (и девчонок тоже) в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет, и эти детишки должны были за полтора года освоить программу первых четырех лет реального училища (правда, без курса литературы, без закона божьего, с сильно упрощенным курсом истории — то есть в основном лишь курсы русского языка и математики, а так же, тоже в немного урезанном виде, курс черчения). А при четвертом ФЗУ (как раз «тракторного завода») за год натаскивали уже парней (и только парней) в возрасте от шестнадцати до восемнадцати. И это были именно «школы при…»: преподавали там те же люди, что и в ФЗУ (за отдельную дополнительную оплату, конечно), и эти учебные заведения были уже переполнены: в них ученикам и форма выдавалась бесплатно, и кормили их (хотя всего дважды в день)…