Еще один завод — на этот раз по производству паровых турбин — начал строиться в Калуге, а в Алексине строился завод по изготовлению генераторов для паровых электростанций. Этот крошечный городок Глеб Максимилианович выбрал для размещения такого завода по той причине, что радом с городом была запланирована и новая гидростанция, мощностью в три с половиной мегаватта — и завод генераторов эта ГЭС и должна была электричеством обеспечивать. С точки зрения Федьки такой подход выглядел, мягко говоря, идиотским, но Линн — который постоянно участвовал в работе комиссии Винтера и Кржижановского, ему пояснил:

— Глеб Максимилианович убежден, что все предприятия должны обеспечиваться главным образом за счет местных электростанций. Мы и раньше про него многое поняли и знаем, что мнение свое он довольно скоро поменяет… в историческом масштабе скоро, а пока его понять можно: у нас просто денег на провода для ЛЭП нет.

— У нас ни на что денег нет. Половину золотого запаса страны уже промотали, а где видимые результаты?

— Скоро только кошки родятся, а заводы и всё прочее такое почему-то строится не очень-то и быстро. Но уже весной запустят два генератора на Волховской станции, алюминиевый завод заработает — и уже тот же Кржижановкий начнет потихоньку и про электричество немного иначе думать. Просто потому, что у нас уже будут провода алюминиевые для ЛЭП — и тогда завода в Алексине нам сразу станет уже недостаточно. И Новгородские заводы тут же придется увеличивать: нам нужна какая-то основа для индустриализации, и мы пока ее покупаем за границей. И сами, конечно, что можем делаем…

— Я вот одного не пойму: и ты, и я — это же один и тот же Линн. А мы по многим вопросам, причем по тем, в которых Линн неплохо разбирается, постоянно спорим. Это тебе шизофрению не напоминает? Ведь по сути мы спорим сами с собой.

— Ты тут ошибаешься, мы — это не Линн, то есть не инженер со станции. Ты — нижегородский мальчишка Федька, я — шведский крестьянин. Мы просто вдруг получили кучу знаний, но суть наша от этого поменялась очень немного. Катя это очень доходчиво объяснила: она ведь, сидя в своей деревне, понимала, как нужно делать правильно — но чаще всего поступала именно как забитая крестьянка. Знала, что что-то делает неверно, но продолжала делать, просто потому, что «все всегда так делают». И изжить мы этого никогда в себе не сможем, хотя со временем знания тех, со станции, и помогут нам выбирать правильные решения. Надо просто стараться…

— А я и стараюсь. На днях хотел с Веденеевым разругаться, хотя и понимал, что в целом прав он, а не я…