Свет мигнул, и я понял, что это не я ослеп — освещение вырубилось. И аварийное никак не могут запустить, хоть и готовы, получается, были к такому повороту событий. Гады.

Ещё раз мигнуло. Загорелось, наконец.

— Живой? — спросил эрцог. И повернулся к Домато. — Вот такое чудовище. Не могут быть у него показатели мозга в норме. Так что ты поразмышляй сегодня на досуге, чего мы ещё не проверили!

Я понял, что Локьё всё это время нарочно выводил меня из себя. Чтобы продемонстрировать, что я могу натворить.

Ну и продемонстрировал, в общем-то. Весь пол был усыпан пластиковой крошкой — это осыпались светоотражающие панели на потолке и стенах. Часть кресел тоже потеряла своё нарядное покрытие.

Но особенно меня поразил лопнувший пополам стол. Огромный литой пластиковый монстр был почти пополам рассечён уродливой трещиной. Это как же меня так угораздило-то?

Один из охранников тоже пострадал — его до сих пор не могли привести в чувство.

Я открыл рот и закрыл. Слишком много было народу, чтобы сказать Локьё, что я о нём думаю.

Отвернулся к стене и стал ждать, пока вынесут стол или выпрут меня.

Но меня не выперли. Наоборот, эрцог разогнал ординарцев, охрану, техников и сел в одно из уцелевших кресел.

Я разглядывал карту. Когда дверь закрылась — повернулся к нему.

Но злость уже, в общем-то, схлынула. И боль прошла. Мышцы покалывало немного, но это было уже вроде щекотки.

Эрцог кивком пригласил меня сесть рядом, за этот самый обезображенный стол.

— А ведь ты знаешь, кто дал мне камень, — сказал я. — Меня допрашивали во сне? В процессе обследования?

Он спокойно кивнул.

— А комедию разыграли, чтобы показать медику?

— Дай-ка сюда сапфир, — попросил эрцог.

Я достал камень и протянул ему.

Локьё встал, открыл сейф и вынул инкрустированную бриллиантами коробочку. Камень вошёл туда идеально, зависнув на силовой подушке.

Эрцог закрыл коробочку и протянул мне.

— Возьми. На контейнере внизу дарственная надпись, чтобы никто не посчитал тебя вором. Это действительно один из родовых камней дома Сапфира, и просто так хранить его может быть опасно для тебя, хаго.

Наверное, я захлопал глазами, потому что он рассмеялся.

— Это тебе за то, что ты испортил веками культивируемую теорию о чистоте крови и прочей светской дряни. Мы провели все возможные генетические сравнения — в тебе нет ни капли от великих домов. Тем не менее — что имеем, то имеем. Сердишься на меня?

— Сам не знаю. Нет, не сержусь. Хотя надо бы. Экспериментаторы хэдовы…

— Ты знаешь, сколько у меня сыновей? — неожиданно спросил эрцог. — Восемнадцать. Но ни к одному я никогда не чувствовал того, что чувствую к тебе, хаго. Будь хотя бы немного осторожней? Мне будет очень жаль, если с тобой что-то случится.