Может, это и была «паутина», о которой говорил эрцог Локьё.
Кьясна, община эйнитов
— Нейрофизиология? Это то, где я вообще ни слова не понял?
— Ничего, постепенно начнёшь понимать. Это важно. Хотя самое важное, что есть в освоенном пространстве — не та информация, которая идёт по дополнительным каналам восприятия.
— По сети? — спросил я.
— Про сеть вообще забудь.
— Да я и забыл уже.
«Дополнительные каналы — это она о чём? И ведь не спросишь, пробовали, знаем, что без толку… Я вообще пилот или выкидыш Института Философии и Теологии»?
Я вздохнул и покосился на браслет. Включать его при Айяне было не то чтобы преступлением, но казнь на этот вечер она придумала бы мне точно.
В эйнитском храме почти не было связи с остальным миром. Ни видеоэкранов, ни сетевых вводов. Даже пищу варили на огне, а по вечерам в домах раскладывали «солнечные шары», наполненные светящимся инертным газом, и зажигали свечи.
Эйниты старались максимально развести мир внутренней энергии живого и придуманные человеком костыли. Это я уже усвоил.
Информационные «блага» цивилизации формально не находились под запретом. Их просто сторонились.
С меня, например, в первый же день сняли форму и средства защиты. Но браслет общей связи я оставил, и никто мне ничего не сказал.
Другое дело, что браслетом я почти не пользовался. Обходился. Но какие тогда каналы — дополнительные, если она не про браслет?
Айяна знала, что я не понял. Она долго испытующе смотрела на меня, но наконец сжалилась.
— Основной канал получения информации — непосредственное её восприятие, без участия сознания. Тебе это должно быть знакомо. Ты способен действовать по интуиции. А дополнительную информацию мы получаем путём сознательного сопоставления фактов реальности.
— Не понимаю, — признался я честно.
— Оно и видно, — дёрнула плечом Проводящая. — В норме двуногое без перьев вообще размышлять не склонно. На Земле перед первой волной была натуральная битва умов. Они пытались понять, существует ли вообще свобода воли, если необученный человек в норме не осознаёт своих решений.
— Это почему? — удивился я.
— Потому что они у него автоматические, как у тебя ходьба.
Я почесал щёку. Вот что-то такое мы вроде даже учили.
— Это «Мир без добра и зла», да? На тему, что преступник не виноват, мол, его так воспитали, а все решения за него принимал мозг? Теория лечения преступников, вместо тюрьмы?
— Да, — кивнула Айяна. — Она же — «Марионеточная теория»: «Человек только перчатка, важно, какую руку суёт в него общество». Это породило массу проблем на Земле. Книги об этом первопоселенцы увезли с собой, потому мы помним.