Дьюп говорит, что сам не помнит, почему оставил меня тогда. Он был несоизмеримо старше, его квалификация, как пилота, была гораздо выше моей. Он имел право отказаться от моей скромной в плане навыков персоны.
Но он почему-то не отказался. И я привязался к нему за те два года, что мы прослужили вместе.
Однако началась война. Друзья добились реабилитации Колина, и он улетел в Южную часть Галактики.
Он не хотел брать меня с собой, справедливо предполагая, что я ещё не дорос до взрослой игры в смерть.
Но я его не послушал и влез во всё это сам.
Что-то из затеянного мною закончилось хорошо, что-то плохо.
Мы добились перемирия в Южном секторе, но Влана, первая и единственная девушка, которую я любил по-настоящему, лежала сейчас в коме с обширным поражением мозга, и спасти её наша имперская медицина, скорее всего, не могла.
Саа, столица Аннхелла. Резиденция спецона
Так получилось, что как только я вышел из резиденции спецона, что на площади Первого Колониста — сразу столкнулся глазами с рейд-лейтенантом Лекусом.
Было ещё туманно, хотя солнце давно подпрыгнуло, оттолкнувшись от горизонта. Офисные работники уже заняли свои места, а праздношатающихся на центральной столичной площади не наблюдалось по случаю обилия патрулей, и патрульные скучали.
Наши шлюпки — со спецоновскими эмблемами, и их пропустили через кордон к самому зданию.
Я хотел поздороваться с Келли (с ним я не виделся с начала боевых действий на Аннхелле), с Гарманом (на мальчишку столько всего свалилось), а сам уставился на рейд-лейтенанта, которого попросил тоже привезти сегодня ко мне.
С Лекусом хотел поговорить Дьюп, а с Келли и Гарманом — я. Но настроение он своей унылой рожей испортил мне.
Рейд-лейтенант был бледен до зелени. Наверное, Гарман брякнул ему что-нибудь, а может — подействовал сам факт будущего разговора.
Келли, видя, что я не очень-то весел, начал вспоминать какие-то корабельные байки, но я не воспринимал почти.
Эмоциональное страдание рейд-лейтенанта висело в воздухе и раздражало меня.
Я не знал, как мне на него реагировать. Ведь не мальчишка же он, вроде? Он же старше меня.
Нет, вру, моложе. Вот только я не помнил — насколько? Смотрел же должностную недавно… Года на два?
На Экзотике молодых людей до 40 вообще называют «мальчик». И это не пренебрежительное, а вполне обыденное обращение.
Я себя, как мальчика, давно уже не воспринимал, но ведь было на днях желание снять форму вместе с ответственностью за этих вот лекусов!
И «мальчик», наверно, тоже навоевался. То, что с орбиты — феерверк, на земле — копоть и горелое мясо.