Меня потащило по коридору и ещё раз впечатало в пластик.
А ведь это «Короне» только что «свинью» подложили — маневренный автономный щит. Отстрелили обманку, а корабль противника успел развернуться.
Какой-то шутник с «Короной» играется. Лупишь по «прямому» противнику, а ответку получаешь вдруг сбоку.
Ой, как команда-то у нас плохо работает, набок же заваливаемся! Уроды, блин.
Я встал на четвереньки, на ноги…
Цел! И наконец вижу развилку между коридорами к капитанской и к навигаторской.
К Хэду Душку!
Я развернулся и широкими прыжками понёсся к навигаторской.
Если это экзотианцы — корабль нужно спасать, тут уже не до личного!
А Душку потом поймаю и алайцам продам! На органы, чтоб его дакхи съело!
Специальный крейсер Империи «Корона»
На одном моём ботинке лежала брыластая собачья морда, другой был ревниво накрыт лапой. Когда я двигал ногами или менял позу, морда поднималась, смотрела на меня большими укоризненными глазами и осуждающе зевала.
Похоже, от голода. По крайней мере, я, глядя на собаку, тоже едва не зевал, а спать мне не хотелось совершенно.
Ординарцев и дежурных бойцов Кьё встречала, поднимая загривок, на Мериса — тоже порыкивала.
Не реагировала она лишь на Дьюпа, сидевшего напротив и колдовавшего над бутербродами с мясом. То ли понравился он ей, то ли его близость к мясу сыграла решающую роль.
— Почему бы уже не придумать одну религию на всех, — сказал я, глотая густую слюну.
За горячей пищей пришлось посылать на «Ворон». Я, оказывается, ещё и кухонный отсек на «Короне» обесточил. Талантливый, блин.
— Ну, это вопрос простой, — сказал лендслер, протягивая мне наконец тарелку. Под его ботинком хрустнул кусок пластика, и Кьё насторожила уши. — По крайней мере, так считается в классической философии. Полагают, что насколько развит человек психически, такую картину мира он и в состоянии принять, ведь религия обязана объяснять нам пока не поддающуюся анализу часть реальности. Есть правило четвёртого камня. Смотри. — Колин разложил на капитанском столе «Короны» остатки хлеба. — Пусть эти три кусочка очерчивают фигуру наших знаний о мире. Как не крути, это будет некий треугольник на плоскости. Два измерения. Теперь добавим четвертый кусочек. Даже если это будет самый маленький кусочек, всего лишь крошка, очередная микроскопическая истина, но перед тобой уже не треугольник, а пирамида, совершенно иная, трехмерная картина бытия. Понимаешь?
— Вроде да. Может, мне учиться начать?
— Кончится война — научишься ещё, — буркнул Мерис и заткнул себе рот бутербродом, на который я уже положил, было, глаз. — Жёсткое какое мясо у твоего Душки.