Я не ответил. Мне совершенно не улыбалось, чтобы меня тупо избили. И язык лучше было попридержать.

Хотя мне очень хотелось спросить, почему это воспитанием юного эрцога занимался его врач. Неужели больше некому было?

Эрцог фыркнул.

— А кому? — ответил он на незаданный вопрос. — Отец занимался политикой, она и съела его до костей. А дядя предпочитал, чтобы племянники сами как-то барахтались и выплывали. Я мог тогда, конечно, пожаловаться отцу, но сначала помешал стыд, а потом я понял, что это тоже был необходимый жизненный опыт… — Он помедлил. — Вот я и не знаю… Что сделать с тобой, чтобы это тоже было для тебя опытом?

— Опыт будет, если ты мне объяснишь, как я ЕЩЁ мог поступить?

— Да, может, и никак. Если следовать твоим понятиям о совести. Но будь на моём месте кто-то другой, в этой же ситуации голову бы тебе уже оторвали…

— И какой опыт я должен тогда извлечь? Что голова дороже самоуважения? И вообще… Ты… знал про сапфир! — догадался я вдруг. Тебе доложили! Ты мог приказать Домато вообще не отдавать его мне!

— Ну вот, — улыбнулся эрцог. — Головой учишься думать прямо на глазах. Да, мне было интереснее узнать, как камень попал к тебе, нежели вернуть некую условную, давно утерянную реликвию. Отбери мы его у тебя на стадии работы врачей, ты бы просто перестал доверять мне. Хоть я и предупреждал тебя, глупого, чтобы ты НЕ доверял.

— А тебе хочется, чтобы я чувствовал себя, как мышь в клетке?

— Мне вообще редко чего-то хочется, — эрцог открыл дверь, разделяющую каюты, и жестом предложил вернуться к столу. Разве что — йилана, иногда. К нему привыкаешь.

Он поставил кипятиться воду, достал инкрустированную сапфирами коробочку с йиланом.

— Будешь? Кстати, никакой записи на камне нет. Грантсы примерно так же, как и мы, относятся к семейным реликвиям. Аппарат для голографии мог испортить камень, ведь сапфир не огранён. Скорее всего, тебе подарили его на память. Или как знак. Какой?

— Я не знаю.

— Допустим, верю. Но я хочу услышать, как его тебе подарили и в связи с какими событиями. И — КТО подарил.

— Пытать будешь? — усмехнулся я.

— Зачем? Медицинское оборудование «Леденящего» позволит мне выяснить всё более простым способом. Не смотри на меня так. Я предупреждал, что доверять мне не следует.

— Это нечестно.

— А после этой фразы тебе оторвали бы голову во второй раз. По отношению к особе моего ранга она тоже звучит, как хамство. Я тебя когда-нибудь чему-нибудь научу?

— Но это действительно нечестно. Что я должен — обрадоваться?

Эрцог развёл руками.

— Я могу подумать? — спросил я.

— Думай.