Он налил в две маленьких фарфоровых чашечки йилан. Чашечки были почти прозрачные, покрытые синим узором не снаружи, а изнутри. От горячей воды рисунок ожил, и линии его задвигались.

Я протянул руку и отдёрнул.

— Спасибо, мне что-то не хочется. Я так подумаю.

Эрцог расхохотался и достал другую чашку. Стандартную, пластиковую. И, всё ещё смеясь, наполнил её из заварочного чайника.

— На, пей!

Я поднял глаза и попытался всмотреться в него. Чего он от меня хотел? В чашке был яд? Какое-то психотропное вещество?

— Это тоже какая-то проверка? — спросил я.

— Можешь считать и так, — усмехнулся эрцог. — Но историю с камнем ты мне сегодня расскажешь. Домато позаботится, чтобы для твоей психики это обошлось с минимальными потерями. И обещанное наказание я тебе тоже устрою. Нахальный ты всё же — до невозможности.

— Можешь не пугать. Чем меня только не били, — огрызнулся я.

— Оно и видно. Терпения у меня осталось ровно на полчашки. Я допиваю йилан и зову охрану и медиков.

Я посмотрел в чашку. Потом на Локье, прикидывая расстояние… И услышал, как открывается дверная мембрана.

Он почувствовал, что я сейчас сделаю. И предупредил это, вызвав охрану. Глаза его смеялись.

— Ну вот, — сказал он. — Даже допить не дал, хаго. Вечно с тобой так. Доволен?

Я спиной ощущал, что сзади вооружённые люди. Однако стрелять в корабле они вряд ли решатся, даже из сенсорных. Корабль — это корабль, вокруг столько энерговводов…

— Не трепыхайся, — предупредил эрцог. — А то помнут.

— Да?

Я развернулся и, быстрее, чем охрана успела вскинуть оружие, прыгнул вперёд…

И тут же какое-то излучение сетью упало на меня сверху, стягивая в тугой кокон.

Я, наверное, испугался. Ни с чем таким я раньше не сталкивался. Дёрнулся раз, другой…

Но, чем сильнее я бился, тем сильнее давили на меня невидимые нити.

В каюту тем временем вплыло медицинское кресло, вошли три медика: Домато и двое незнакомых. Вполне понятно, ЧТО они собирались со мной делать.

Незнакомое поле просто немилосердно резало мышцы. Я рванулся изо всех сил и от боли на пару секунд потерял над собой контроль.

Мышцы болели так, словно меня уже резало на куски этой сетью, и меня выбило, как выбивает предохранительное реле на системах энергообеспечения.

Сердце рванулось из груди, в глазах потемнело, что-то с жутким треском лопнуло и… поле ослабло.

Я рухнул на пол.

Перед глазами по-прежнему было темно. С потолка за шиворот сыпалась что-то сухое. Мышцы и кости болели.

Я поднялся наощупь и стал тереть глаза.

— А ты говорил, что резервный генератор выдержит! — услышал я весёлый голос эрцога.