Регент говорил много и разнообразно.

Он обвинял имперцев во всём, начиная с развязывания текущей войны и заканчивая алкоголизацией населения приграничных миров.

Впрочем, Энрике предпочёл Реблеку (Ре-блек — черный регент) обед.

Горячий хлеб напомнил ему о доме детства. Перед глазами сами собой рождались низенькие города и необъятные морские равнины, засаженные водорослями.

Потому он и не уследил, в какой именно момент обвинительной речи регента капитан Пайел встал, шагнул к ораторствующему и, не замахиваясь, врезал ему по морде.

Регенту хватило и символического удара, потому как бить открытой ладонью, капитан «Ворона» обучен не был.

Раздался хруст. Тауэнгибера припечатало к стене между пультом и расчетным блоком, а капитана швырнул в кресло непонятно как выросший у него за спиной лендслер.

Впрочем, помогать регенту лендслер не стал — так же молча сел на своё место, даже не взглянув на вынужденного гостя.

И регент сник. Он выплюнул осколок зуба. Стал шарить по карманам в поисках платка. Но кто бы его туда положил?

Капитан «Ворона», не вставая из кресла, протянул ему салфетку.

Регент некуртуазно дохромал до него, вцепился в салфетку и осел в соседнее кресло.

Лендслер повернул голову и посмотрел на импл-капитана Пайела.

Тот опустил глаза, как нашкодивший мальчишка. Потом встал, налил из кулера воды, достал из аптечки в стене индивидуальный асептический пакет, положил на столик, плавающий перед регентом. Похоже, он прекрасно понимал начальство без слов.

Энрек отметил «интересность» отношений этих двоих. Вели они себя так, словно… Не отец и сын, но учитель и ученик, например. Но почему?

Где и как могли возникнуть между настолько неравными по происхождению такие странные отношения? Лорд не стал бы даже дотрагиваться до подчинённого ему капитана — побрезговал.

Будь они любовниками?.. Но импл-капитан похож на неотёсанного фермера гораздо больше, чем на любовника.

Может, всё-таки сын?

— Я бы предложил переправить регента на «Леденящий». Пока не поздно, — сказал Энрихе, пряча усмешку и откидываясь на спинку кресла. — Эрцог Локьё ещё спит после операции, но в природе существуют и главы других высших домов: эрцог дома Нарьяграат, например, Энсель Эйвори. Или его сводный брат Агескел…

Бгоро Тауэнгибер посерел лицом.

Золото ушло у него из-под кожи, словно его туда и не закачивали. С семейством кровавых эрцогов он был знаком лучше Энрихе.

— А что, есть сведения о подобном интересе? — равнодушно спросил лендслер, снова упираясь взглядом в стену.

— Со стороны хейд… извиняюсь, блатхейна? — переспросил Энрихе. — Да так, дурной сон мне сегодня был.