— Всё равно, — отрезал иннеркрайт. — Где регент?

— Переодевается. Мне пришлось испортить на нём одежду. Нечаянно примотал его к креслу гермоскотчем, другого не нашлось.

Да уж, такой скотч можно снять только вместе с одеждой или вместе с кожей.

Вот ведь хаго! Нечаянно устроил кавардак на «Леденящем»? Нечаянно притащил сюда регента и нечаянно примотал скотчем?

Хорошо хоть бедолагу регента нечаянно не придушил. Хотя последнее — вряд ли случайность.

Вошёл дежурный с неуставной улыбкой на веснушчатом лице. И с подносом: довольно приличный чайный сервиз, сыр, мясо, зелень и… Горячий, только что испеченный хлеб. А в чайнике, судя по запаху… йилан?

Ничего себе, живёт Империя, не бедствует. Протокол приёма гостей — как на приличной фермерской планете.

— Я смотрю, вы не без хлеба, — усмехнулся Энрихе. — Первый раз вижу, чтобы на военном корабле пекли хлеб.

— Это традиция, — тихо сказал капитан, отламывая кусочек ароматной хлебной корочки. — Ну и самоуправство. Эти хитрые сержантские морды полагают, что вот так можно впихнуть в меня завтрак. Или обед.

Энрихе понял, что импл-капитан Пайел сегодня ещё не завтракал и не обедал.

А, судя по тому, с каким интересом изучает хлебную корку — есть даже и не собирается.

Он немного позавидовал имперскому капитану, нутром чувствуя, что его здесь любят и команда по-своему заботится о нем.

В состоянии ли мальчишка оценить это? Судя по досье ему 27, а на вид — так и того меньше. Капитан в 27 лет — уже само по себе достижение, а если «под тебя» в имперской Армаде ввели должность импл-капитана…

Ай да хаго.

— Я полагаю, что времени у нас очень мало, — сказал иннеркрайт, подсаживаясь к столу. — А потому, давайте выпьем чаю… Вместе. Чтобы я не подумал чего лишнего. И приступим к делу. Я тоже сегодня ещё не обедал.

Нет, Энрихе не боялся, что его отравят или накачают наркотиками.

Он лукавил. В целях улучшения психической атмосферы в помещении. Атмосферу следовало как-то разрядить, переговоры же всё-таки.

Присутствующих иннеркрайт совершенно не опасался. По лицам отлично видно кто на что способен.

Вот капитан Пайел вполне может придушить голыми лапищами, но про яд он и не вспомнит. Лендслер к такой тактике просто не расположен. Генерал Мерис мог бы, будь они одни. Но они не одни.

Капитан кивнул, вздохнул и всё-таки отправил корочку в рот.

Лендслер не двинулся с места. Мерис напротив охотно подсел к столу налил себе из графина, выпил один и молча, стал намазывать на хлеб мясной паштет.

Они что, сговорились молчать?

Энрихе тоже взял кусочек хлеба, пристроил сверху аппетитный сырный ломтик и понял, что: