— Ты не боишься лететь к имперцам? — взвизгнул Пфайфер.

— А что, есть варианты? — фальшиво удивился Энрихе, вспоминая, где он, собственно, находится. — И держи язык за зубами. Иначе скоро среди глав Домов камня станет модным посещение «Каменного Ворона». Ностальгия заест. Не могу же я всех подряд вытаскивать? Конец связи.

Энрике привел в порядок лицо и волосы и вызвал по связи начальника охраны «Леденящего».

— Что у вас там творится, Гиис?

Он слушал сбивчивый доклад обычно выдержанного и даже несколько чопорного капитана и размышлял параллельно.

Размышлял о том, насколько тщательно прослушивают его разговор. О том, как вышло, что этот Пайел в одиночку смог устроить такое.

Кто он, в конце концов? Разве что кто-то из великих лордов мог, разозлившись, повести себя вот так, сминая психику слабых и разбрасывая вооруженных людей, словно кегли.

И, судя по рассказу начальника охраны, капитан Пайел не напуган и не удивлен произошедшим. Он уже знает «зверя» в себе.

Так не ведут себя неофиты, только вчера открывшие «дар».

Значит, капитан, несмотря на молодость, сильный и опытный противник.

Что ж, придётся принять холодный душ, чтобы проснуться окончательно. И пусть имперцы получат ещё двадцать минут форы.

— Где регент? — с порога спросил Энрихе, входя в капитанскую каюту «Ворона». И уперся глазами в имперского импл-капитана.

Хорош, бандит. Здоровенный-то какой… Метра два дубина, не меньше.

На обшлагах рукавов и на груди плебейского лётного комбинезона — запекшаяся кровь. Не успел переодеться?

Он что, летает один, без пилота, забери его белые Ако?

Волосы цвета спелой пшеницы, прямые черты лица, мощный костяк. Натуральный экзот из высокородных. И так похож на отца…

Лицо усталое и злое. В углу рта — зубочистка или щепка. А взгляд — как у взбесившейся ледяной кошки.

И раздражение буквально висит вокруг него, такое плотное и явственное, что еще пара тройка шагов и…

Но Энрихе не успел ощутить соприкосновения с чужой волей, потому что мгновением раньше в нос ему ударил странный и совершенно не корабельный запах.

Это был запах свежеиспечённого хлеба.

Но на военных кораблях хлеб не пекут, там его просто восстанавливают или размораживают. Интересные тут порядки…

Больше ни о чем Энрихе подумать не успел. Вошли генерал Мерис и лендслер, и капитанское раздражение, висевшее в воздухе каменной крошкой, растаяло, словно снег на ладони.

— Чай или кофе? — спросил импл-капитан Пайел, насильственно растягивая губы в подобии улыбки и изображая гостеприимного хозяина.

Он вряд ли успел особенно переговорить со своими — слишком «горяч» и невесомостью от него просто несёт.