Юный эрцог неожиданно избежал всех расставленных ловушек, дотянув до конца страшного траурного года. Его смерть потеряла смысл, и парня отправили завершать образование на Домус, в одно из родовых гнёзд Истока.

А регент оказался на самой вершине айсберга, управляющего союзом домов Содружества. И падать он теперь просто не мог себе позволить — с такой высоты падать смертельно больно.

Даже внешне регент производил странное впечатление: чёрная кожа, правильные черты лица, кудрявые золотистые волосы (правда на данный момент череп был гладко выбрит), и золотые глаза. Весьма экзотическая, даже для экзотики, внешность. Плюс золото под кожей и темперамент. Немудрено, что регента очень любили женщины.

Энрихе вошёл и вместо приветствия получил раздражённый визг.

— Сколько можно ждать тебя, Рико! — взвыл Пфайфер. — Ты прилетел четыре часа назад! Что могло задержать тебя так долго? Разве на «Леденящем» уже открыли бордель? Ты заставил НАС ждать тебя! Локьё нашёл, кого посылать!

Энрихе, однако, уже знал, как успокоить барона.

Приподняв в мнимом удивлении бровь, он с холодным интересом уставился на левый обшлаг рукава Пфайфера, где его острые глаза заметили микроскопическую пылинку.

Иннеркрайт подождал, пока барон проследит за его взглядом, заткнётся и побагровеет. И символически поклонился регенту, продолжая удерживать взгляд на рукаве Пфайфера.

— Во-первых, Рико я для папы с мамой, или ты настаиваешь на генетическом анализе родства, Реййем? Тем не менее, попрошу пока называть меня Энреком или, если угодно, Энреком Лоо.

Пфайфер, и без того страдающий полнокровием, стал теперь совершенно похож на помидор.

Энрихе не просто дерзил. Он делал это с утончённым высоко рафинированным садизмом. Чисто формально иннеркрайт был предельно вежлив, а интонации и намёки каждый волен понимать в силу своей уязвимости.

Черный регент сохранил непроницаемое выражение лица, но глаза его нехорошо заблестели.

Имя «Энрек» давно уже стало нарицательным в Содружестве, и употреблялось не иначе, как в сочетании «из тех самых Энреков».

Локье потешил своё оригинальное чувство юмора, пожелав закрепить в документах именно такой вариант имени сына.

На родной планете отпрыск носил имя Энрихе, но это вызывало определённые трудности в произношении.

Зато кое-кого из предков Энрихе по линии приёмного отца знали именно как Энрека Первого и Энрека Второго. Сумасшедших Энреков Лоо. И предпочли бы не знать совсем.

— Во-вторых, эрцог не здоров, — продолжал троллить барона Энрике. — В чём я вижу и твою вину, Реййем. Где был ТЫ, когда он, рискуя жизнью, вступил в переговоры с имперцами?