Реййем был четвертым из ныне здравствующих родовых баронов Пфайферов. Ещё живы были его прадед Карл Вильям Пфайфер, отец Вильям Гар и «любимый» племянник Хёрвиг.

Только дед рано ушёл из жизни. Он оказался необычайно, не по пфайферовски, доверчив и человеколюбив. Вот и доигрался в демократию.

Восставшие шахтёры привязали пытавшегося воздействовать на них словесно деда к лазерному буру. Хоронить не пришлось ничего.

Деда звали Олаф. Олаф, барон Пфайфер.

— Это невыносимо, — сказал регент, имея ввиду акцент барона.

И тут же на пульте коммуникатора зажглось: «Сообщение дежурного навигатора».

— Ну, наконец-то! — выдохнул Пфайфер.

Но навигатор доложил всего лишь о прибытии Энрека Лоо, побочного сына эрцога Локьё.

Зал для совещаний «Крематора» на первый взгляд казался выполненным в классическом стиле: сияющие белизной стены, чистые линии мебели и средств связи. Но опытный глаз сразу отмечал лёгкую дисгармонию в отделке, слишком дорогие для рабочего помещения украшения и трофеи.

Везде был налёт едва заметного зажравшегося плебейства. Энергичного такого плебейства, с которым ни дорогие дизайнеры, ни специалисты по этикету ничего не могли поделать.

Да и само название корабля кое-что говорило о желании регента обратить на себя внимание. Претенциозное «Крематор» не было данью традициям, а только так, по мнению Энрихе, могли попадать во флот столь громкие имена.

Регент дома Аметиста был полукровкой, «признанным сыном». Его регентство стало случайной, дурной шуткой судьбы.

Попал он в расклад колоды именно как человек малоизвестный, удалённый от интриг, тот, за кем не стояли серьёзные силы и связи.

После недавней смерти главы дома, Эризиамо Риаэтэри Анемоосто (или попросту — старого Эрзо), из политических и прочих соображений наследником сначала избрали молодого и особо никого ранее не интересовавшего племянника — Агжелина Энека.

Судьба ему была уготована страшная. Энека ждала мясорубка родовых междоусобиц, потому как смерть второго за один год главы позволила бы дому Аметиста взять двадцатилетнюю паузу, дабы сильные догрызлись, наконец, и сошлись на одном имени наследника.

Решение о «введении в игру» Агжелина Энека приняли вынужденно, после истребления практически всей линии Рика Эбола, одного из действительно достойных наследников Дома.

По тем же причинам регентом при не достигшем сорокадвухлетия молодом эрцоге назначили почти никому не известного побочного сына Эрзо. Веселого, темпераментного южанина, далёкого от столичных сплетен и дрязг.

Новоявленному лорду Тауэнгиберу предстояло стать халифом на час, но судьба извернулась, как гадюка, и укусила сама себя за хвост.