Что ж, продолжим.
Есть две категории людей: одни колеблются, принимая решение, медлят, взвешивают все за и против, составляя сравнительные списки, а другие действуют инстинктивно, стихийно, бросаются вперед, даже когда светофор горит желтым. Зоэ, разумеется, принадлежала ко вторым.
Не один год она готовила себя к жизни без детей. Была счастлива с мужчиной, посланным, как она считала, ей судьбой, который сам не планировал становиться отцом. Она приняла свое бесплодие, смирилась с ним, поскольку была не из тех, кто бесконечно лелеет свои страдания. Однако, как выигравший в лотерею ни на секунду не задумывается о том, согласиться ли забрать сорок миллионов, стать обладателем которых он не мечтал, так и у нее даже мысли не промелькнуло о возможном аборте, пока о нем не заикнулся мой брат.
Этот ребенок стал для нее самым невероятным подарком, который ей только могла преподнести жизнь, и родить его было очевидным ее решением. Пока не сделала первое УЗИ, она боялась, что результаты лабораторных исследований оказались ошибочными. Через неделю после анализа крови гинеколог подтвердил, что Зоэ действительно беременна. Даже сердцебиение малыша уже было слышно, от чего она потеряла дар речи. В голову Зоэ вдруг пришла очень смешная мысль, что это малюсенькое сердечко сделалось из кусочков яблока и чипсов со вкусом барбекю, которыми она перекусывала, проверяя диктанты учеников. Раньше она никогда не задумывалась об этой сверхспособности, о божественном даре — о возможности создать новую жизнь из ничего, из пустоты, только благодаря любви и волшебству женского организма. Врач перечислил запрещенные теперь для нее продукты и посоветовал записаться на УЗИ первого триместра. В регистратуре ей вручили квадратный листочек бумаги с датой обследования: «21 мая, 10:45, УЗИ 1-го триместра». В автобусе по дороге домой, все еще ошеломленная, Зоэ с блаженной улыбкой на лице бесконечно перечитывала эти строки, как стихотворение. Потом прижала листочек к груди. Он до сих пор хранится в выдвижном ящике ее прикроватной тумбочки.
Интересно, почему я настолько ясно представляю себе все подробности? Неужели Габриэль действительно рассказывал мне об этом в мельчайших деталях? Или я что-то додумываю сама?
Сообщить свою новость Габриэлю Зоэ не боялась. Наивной она не была и вовсе не ждала от него такого же восторга, какой испытала сама, однако была уверена, что он обрадуется.
— Что-что ты сказала? — переспросил он, округлив глаза.
— Я беременна.
Немая сцена. Какое-то время он пристально смотрел на нее, ничего не понимая. Он и ребенок? Нет, он не мог. Клялся же себе, что никогда не пойдет на такой риск. В нем поднялась глухая ярость, единственная реакция, спасающая от охватившего его ужаса. Взгляд Габриэля потемнел.