«Этого не может быть», — подумал человек, остановившимся взглядом смотря на пожилого, крепко сложенного мужчину в темной мантии, стоящего в двух шагах от него. Сжатые в узкую складку губы, цепкий внимательный взгляд. Ощущение воли и целеустремленности.
«Это галлюцинация».
Он не был уверен, подумал ли он об этом или произнес вслух — так или иначе, мужчина усмехнулся.
— Все наше существование — это галлюцинация, — произнес Эльмон кен Фейз голосом, в котором человек узнал свой собственный, но более глубокий, четкий и властный. — Майкл, сейчас момент выбора. Все еще есть шанс все изменить. Надежды мало, что ты поступишь правильно, но вдруг?
— О чем ты говоришь?.. — Сбивчиво спросил человек.
Эльмон показал на ритуальный кинжал на поясе Майкла, а затем приблизился и положил руку на его рукоять, и человек не мог понять, чья рука легка на рукоять — Майкла или Эльмона. Ощущения смешались, он начинал чувствовать себя одновременно и тем, и другом.
— Первое мое орудие, изготовленное из бедренной кости ходячего скелета, — почти с нежностью произнес Эльмон. — И последнее, сломавшееся, когда я вонзил его в свое сердце. Достань его.
Майкл повиновался. Эльмон обхватил его руку своей и поднял кинжал выше, установив острие напротив левой груди человека.
— Один-единственный удар, и все закончится. Мы разорвем цикл и станем свободны. Поверь мне.
112
Человек покачал головой и, не без усилий, отвел руку с кинжалом от сердца.
— Я не самоубийца, — сказал Майкл.
— Как и я, — кивнул Эльмон. — Но, видишь ли, мы и так мертвы. У тебя нет жизни, которую ты мог бы потерять. Все, что у тебя есть — это иллюзия существования, за которую ты цепляешься всеми силами, со всей возможной настойчивостью, отдаляя неминуемое исчезновение. Но к чему эта затянувшаяся агония? Нужно, наконец, все прекратить.
— Нет, — Майкл снова замотал головой из стороны в сторону, собирая все силы, чтобы противостоять барону. Безумие Эльмона затягивало, его вывернутая логика начинала казаться убедительной, и требовались все внутренние ресурсы, чтобы не раствориться в личности барона. — Должен быть другой выход.
— Именно это я и сказал, — во взгляде и тоне барона вновь определяющим мотивом сделалась какая-то горькая, запредельная печаль. — Когда я был на твоем месте. Но я ошибался. Другого выхода нет.
— «На моем месте»? — Переспросил Майкл. — Что это значит?
Эльмон наклонился и пальцем в грязи нарисовал круг со спицами. Расширенными глазами человек следил за его действиями.
— Узнаешь картинку?
Майкл кивнул.
— Да, ее рисовал Немой и… капитан стражи. Это время. Капитан говорил, что здесь, в мире мертвых, оно закольцовано…