— Равул Тенорас. — Он говорил так, как будто бы делал одолжение. — Ловчий.
«Кажется, он не слишком меня любит… — Подумал Берен. — Почему?..» Но никаких ощущений, полунамеков или интуитивных прозрений в его голове не случилось.
— «Господин», — прерывая затянувшуюся паузу, напомнил Алан Десайер.
Равул яростно посмотрел сначала на капитана стражи, а затем — на Берена. И не издал ни звука. Тогда Алан, сжав в кулак руку в тяжелой железной перчатке, ударил здоровяка с такой силой, что тот повалился наземь, веером расплескивая свежеобразованную кровь и осколки новых зубов из только что закончившего формироваться лица.
Равул приподнялся на одной руке и проорал:
— «Господин»⁈. Он не наш господин!!! Вы что, ослепли⁈.
Алан поднял руку, готовясь нанести еще один сокрушительный удар.
— Нет. — Сказал Берен.
Сжатый кулак капитана стражи завис в воздухе.
— Он представился, и этого достаточно. Поговорю с ним позже. Кто там следующий?.. — Майкл, произнося все это, едва себе верил: насколько спокойно и холодно прозвучал его собственный голос. Прежде чужое страдание задевало его куда сильнее, да и беспокойства вперемешку с неловкостью прежде было бы куда больше. Откуда это поведение, этот стиль? Майкл давно не был единственной субличностью в душе, но выполнял сейчас — в условиях отсутствия настоящего лидера — функцию, схожую с председателем собрания, или, точнее, секретаря, ответственного за регламент. Во многом благодаря ему вырабатывались и формулировались коллективные решения того букета субличностей, которые так и не дождались появления Лидера. И, наблюдая за другими своими альтер-эго, Майкл не мог понять, кто из них переживал происходящее как нечто органичное и естественное, а кого из них побуждал их общий объединенный образ — человека с книжным именем «Берен» — вести так, как он себя вел. Ни Монаху, ни Дикарю, ни Фокуснику, ни Калеке такое поведение нисколько не было свойственно.
87
— Ватей Анкул, конюх. — Невысокий мужчина средних лет, с тоненькими усиками на бесстрастном лице, коротко поклонился. Он не добавил «господин», и Алан не одернул его. Никакого намека на вызов в его поведении Берен также не уловил и подумал, что разбираться в нюансах отношений Эльмона с его приближенными ему предстоит еще долго. У некоторых тут, по всей видимости, имелись особые привилегии, которых не было у других, но почему так, по каким причинам так сложилось, пока он не мог понять. Советник, казалось, был готов дать ему подсказку, но требовалось больше фактов и больше внимания для того, чтобы эта подсказка могла быть осмыслена человеком.