— Я ассон только наполовину, потому могу быть не столь строг. Ну а если нет, пусть Тор прямо сейчас сожжёт меня молнией, — ответил я на это и развёл руки в стороны, немного рисуясь, на миру ведь и смерть красна. А через пару секунд тишины произнёс: — Как видите, боги ничего против не имеют.

— И что ты собираешься делать на берегу? — предпринял ещё одну попытку меня уговорить Олаф.

Любому другому на борту он сейчас мог приказать. Юнцам не должно перечить старшим, их бы быстро угомонили. Остальные ещё в капище на берегу давали старику традиционные клятвы именем богов следовать за ним и исполнять его приказы во время похода, а их нарушение страшный позор, не говоря о весьма вероятной смерти от рук своих же товарищей. Но я не юнец, мне дали место за веслом, признав равным, однако клятвы не спросили в силу «полевых условий», а потому я сейчас был свободен в своих решениях и действиях. Это знал Олаф, это знали все остальные, и это знал я сам. А потому меня могли или уговорить, или принудить силой. Но последний вариант не проходил, потому что я был в своём праве, и, судя по лицам людей на скамьях, они одобряли мой выбор. А старикан был достаточно разумным лидером, чтобы не плевать в рожу коллектива, где добрая треть ещё и Каллесоны, связанные со мной и Тормодом кровными узами.

— Если моему брату нужна помощь, то я её окажу. Если он мёртв, то похороню останки, по обычаю. А если его убила какая-то тварь, я выслежу её, настигну и выпотрошу, — ответил я, глядя Олафу в глаза.

— Твоя воля, — сказал он мне на это. — И да пребудут с тобой боги.

— И с вами, — коротко ответил я, а потом развернулся, сделал пару шагов и спрыгнул в воду.

До берега мы не дошли прилично, так что сначала она скрыла меня с головой. Однако через секунду я вынырнул и начал энергично грести, мысленно матерясь. Нехрен было рисоваться больше необходимого, мог и попросить слегка двинуться вперёд, любитель эпатажа фигов. Хорошо хоть плавать умел на зависть многим и был в состоянии добраться до берега в одежде и с поклажей, включая топор за поясом и копьё, что сейчас болталось на перевези, изрядно мешая двигаться к цели.

Однако всё заканчивается, закончился и мой путь в воде, после которого я дышал, как паровоз. Однако хоть за месяц и стало гораздо теплее, останавливаться было нельзя. Я только вылил воду из сапог, а затем побежал в лес, не провожая взглядом драккар. Движение — это жизнь, стоять и мёрзнуть нельзя, не хватало мне какого-нибудь воспаления лёгких. Двигался я почти по прямой и внимательно смотрел на всё вокруг, в надежде увидеть какие-нибудь следы Тормода, однако те попались мне только через полчаса, когда я уже склонялся к мысли озадачиться костром и просушить шмотьё.