Но опять же ненадолго. Меня вдруг сдавило чем-то так, что кости затрещали, а потом появился свет и звуки. Кости… Кости! У меня каким-то чудом появилось тело! Я попытался вдохнуть, но ничего не вышло, а затем получил чувствительный удар по месту, где спина уже теряет своё благородное название. Кажется, при этом я что-то выблевал и заорал странным тонким голосом. Слух же через пару секунд уловил чужие и неразборчивые голоса. Сначала надтреснутый и женский:
— … сон…
А затем сильный, мужской:
— … Альвгейр…
Всякого я ожидал от загробного мира. В принципе, жизнь мной была прожита не такая уж и плохая. Откровенным козлом я никогда не был, людей ради личных выгод просто так не кидал, своих в трудных ситуациях не бросал, бывало, врал, но не сказать, что шибко много, никого почём зря не убивал, не воровал, родителей уважал и так далее. Так что в целом надеялся на рай. Правда, безгрешным праведником себя назвать не мог. Во-первых, это был бы лютый грех гордыни, как попы говорят, а во-вторых, надо признать, что и плохого в жизни я совершил немало. Так что, несмотря на всё хорошее, что было мной сделано, я резонно опасался ада и бригады чертей-трудоголиков. Если верить библии, то рогатые — это падшие ангелы, а нас, людей, они ох как не любят, так что заниматься садизмом им в кайф. Но чего я не ожидал, так это того, что в жизни после смерти меня заставят работать, как и в прошлый раз!
Нет, начиналось всё в целом неплохо, младенца никто пинками добывать хлеб насущный не гнал, так что можно было расслабиться, а заодно пройти все эти стадии с гневом, отрицанием, торгом, смирением и даже возрадоваться новой жизни. В конце концов, жди меня после смерти только кладбищенские черви, было бы хуже. Однако потом я слегка подрос, научился ходить и говорить. А затем изучил мир вокруг и осознал, что нахожусь во вполне себе натуральном средневековье. По началу была надежда, что я переродился у каких-то сектантов-реконструкторов, однако быстро пришлось признать факты. Отец мой, Йоран Каллессон, был кузнецом в небольшом посёлке Ландсби на берегу фьорда среди тёмно-серых скал. И его смело можно было назвать самым технически грамотным человеком в округе, имеющим самое развитое производство. К нему даже люди ярлов захаживали, заказывая мечи, топоры, наконечники копий и стрел, кольчуги, шлемы и прочую воинскую сбрую. А это, скажу я вам, показатель. Ополченцы могут довольствоваться поделками обычных деревенских кузнецов, хирдманы, то есть дружинники ярлов, являются профессиональными воинами, так что снаряжение у них отличается от того, что имеют мирные бонды примерно так же, как пулемёт от охотничьей двустволки. Да и имя с отчеством у папаши были показательными. Йоран значит Дар Вождя, а Калле, имя моего деда, значит Горячий. Как не трудно догадаться, мой предок относился к семье потомственных кузнецов, ну а папаше повезло родиться в день, когда к нему за клинком пришёл сам ярл Кристер Кьярвальссон, что было сочтено знаком. И, возможно, поводом раскрутить «Надёжного, сына Спокойного Кита» на несколько большее количество золота за заказ или какой-нибудь подарок.