Я же ждал пору жёлтых листьев по ещё одной причине. Гринольв должен был снова учить меня. Сейчас старикан был в отъезде. У него лето тоже горячая пора, однако на праздник урожая он точно вернётся. Я же наконец смогу немного выдохнуть, не видя самодовольную харю Хоука так часто, а главное — смогу ещё немного приобщиться к магии. Пока ничему толковому научить меня было нельзя, подобное было возможно лишь после посвящения в мужчины, но чёрт бы побрал, это же магия! Я был рад и голой теории с нудными медитациями, тем более, откровенно говоря, идея постигнуть волшебу казалась мне куда более заманчивой, чем стать воином. Всё-таки работа последнего убивать людей, а желания заниматься этим мной как-то в себе не ощущалось. Магия же манила меня, как и сам этот новый мир.
Вторая молодость буквально провоцировала меня изучать всё вокруг, но что может быть более любопытным, чем то, чего в принципе не могло быть в прошлой жизни? Волшебство, которое сохранилось на Земле лишь в сказках! Огромный новый мир, где есть чудеса, немыслимые для землянина! Я жаждал прикоснуться ко всему этому. Если стану полноценным вирдманом, то у меня будет такая возможность. Даже слабый волшебник желанный гость на палубе для любого ярла и тем паче купца хотя бы потому, что он может призвать попутный ветер в паруса и исцелять болезни. Это ли не возможность повидать чужие земли?
По моим субъективным ощущениям, время тянулось медленно, но осень наступила как-то внезапно. Наверное, во всём был виноват плотный график, который повторялся изо дня в день. Подъём до рассвета, плотный завтрак, нехитрая, но выматывающая работа, ещё более плотный обед, не только выматывающие, но и хитрые упражнения, забота о снаряжении, ужин и сон, когда до лавки, прикрытой шкурой, едва доходишь и засыпаешь прежде, чем как следует уляжешься. Не знаю, что заставляло Тормода держаться и не ныть: может, гордость, может, дух нашего вечного соперничества, а может пресловутая «сила юности», но ни слова жалоб никто от него не услышал. Кремень у меня брат, что и говорить, истинный сын севера. И хороший пример того, как следует переносить трудности, чтобы тебя уважали ассоны. Меня же, в свою очередь, скорее вели привычки из прошлой жизни и вид рожи Хоука, когда я отмачивал очередную шуточку или просто вставал на ноги после избиения в тренировочном поединке и сообщал бедолаге, что он бьёт как девочка.
Мой «любимый» дядя был всё ещё очень молод, а потому подначки на него действовали, как и на любого другого юнца. При этом кроме как словом я его задеть ничем не мог, потому что слишком большая у нас была разница в силах, навыках и возрасте. А потому оставалось только упражняться в остроумии. Как-то раз он вообще едва не пустил пену изо рта и натурально начал грызть щит, когда я ему сказал, будто… ладно, это к делу не относится, и мне даже немного стыдно. Чуть-чуть, но тем не менее. Тем более что этот петух, называемый ястребом, на мне потом отыгрался. Тут только и спасало, что серьёзно травмировать меня он права не имел, а синяки с ушибами ей богу, точнее, богам мелкая неприятность, которая меня бы всё равно не миновала. Да и с Тормодом мы друг друга фигачили от души, оставляя друг другу отметины, которые, правда, быстро заживали, лишний раз подтверждая разницу между землянами и ассонами. Причём брат, зараза такая, прогрессировал быстрее меня, что как бы намекало и ему, и мне, что чистокровный ассон и полуэльф друг другу неровня. Хорошо хоть я в темноте лучше вижу и на расстояние, к тому же слух опять же острее. А то можно было и комплекс неполноценности заработать.