Возражений я не имел, на память не жаловался, так что начал повествование с севера на юг. Но лишний раз отметил в памяти, что ушастым лучше не доверять, однако всё-таки не все из них самовлюблённые нарциссы. Ну или Гринольву просто по жизни не повезло, и ситуация на самом деле лучше, чем ему кажется… Что на самом деле маловероятно, не обладай он трезвым взглядом на реальность, не дожил бы в этом мире до своих лет. И это было немного обидно. Я эльфов всё-таки запомнил по саге британского профессора, и там они были весьма приличными разумными. Но, видимо, тут мне не свезло. Зато повезло родиться в нормальной семье и получить нормальных наставников, это тоже немало. Можно ведь было и в рабство с рождения загреметь или переродиться мелким зелёным гоблином.
Моя жизнь в посёлке на берегу фьорда после не совсем удачного лета снова вошла в привычное русло. Мы с Тормодом всё так же соперничали, Хоук благополучно вступил в дружину, и летом нас и младших братьев натаскивал отец как в ратном, так и в кузнечном деле. Зимами же я через день мотался к Гринольву, который всё больше нагружал меня книгами. Ещё в прошлой жизни я любил читать, но тут старику, кажется, было интересно, а когда же у меня сломается читалка и я перестану проглатывать талмуды один за другим. В остальные же дни после обеда молодёжь натаскивали ветераны походов, и, к своему сожалению, я всё больше отставал от брата. Сказывалось и его физическое превосходство, и то, что он посвящал тренировкам каждый день, став на диво хорош и с копьём, и с топором, и с мечом. Не то чтобы раньше был плох, учили-то с самого детства, но в какой-то момент прям произошёл качественный скачок. Только из лука я пока что стрелял лучше, тут уж, наверное, сказывались эльфийские гены.
Ситуация была не самой приятной, но меня грела надежда овладеть магией. Оружие — это, конечно, хорошо, но волшебство открывало куда как большие перспективы. Правда, и оно было не ультимативным доводом в схватке. Как разъяснил мне Гринольв, маги способны очень на многое, при должной подготовке им по силам даже организовать натуральное стихийное бедствие. Но это требует сложных ритуалов, прорвы энергии и многих расчётов. В бою же на это времени нет, и маг вынужден использовать куда более простые и быстрые чары. А толковые воины, что хирдманы ярлов, что южные рыцари, что витязи тех же эльфов, обычно не брезгуют хорошей бронёй и не менее хорошими амулетами, способными сдержать парочку вполне себе убойных заклинаний от незадачливого волшебника.
Но, если для большинства южных магов матёрый вояка, дорвавшийся до ближнего боя, это лютый пипец и повод молиться богам за упокой своей души, то ассоны смотрят на подобное иначе. Наши вирдманы натаскиваются в ратном деле не хуже всех остальных бойцов, так что им вполне по силам сдерживать натиск воинов и продолжать угощать тех магией. Самому Гринольву же и большая часть защитных амулетов не помеха. Хотя он, если можно так выразиться, юнит штучный, и его некорректно сравнивать с обычными хирдманами или даже хольдами. Однако ярл или один из его телохранителей, у которого, кроме висюлек, и броня со щитом и оружием зачарованы, уже имеет все шансы уработать старика, если-таки добежит до близкого контакта. Поговорка о том, что на каждую хитрую гайку найдётся болт с крутой резьбой, действует во всех мирах. Но тут далеко можно уйти, прикидывая, что маг обычно не воюет один, перед ним стоят воины, из чьих спин он шарахает заклинаниями, и попробуй к нему пробейся, не зажарившись, не сгнив, не превратившись в ледяную статую и не развалившись на куски от какого-нибудь плетения воздушных лезвий, а потом не повиснув на копьях и не будучи порублен топорами с мечами.