Северный волшебник за свою долгую жизнь прошёл множество битв. От его заклятий и клинка падали мёртвыми орки и минотавры южных степей, рыцари людских королевств, сяньские мастера боевых искусств, рунары гномов и даже парочка ушастых древолюбов. Убил он и немало чудовищ, от северных троллей с их невероятной регенерацией до ядовитых и не по-звериному хитрых южных мантикор. Из всех своих схваток Гринольв выходил победителем или хотя бы не проигравшим, потому дожил до столь почтенного возраста, чем могут похвастаться очень немногие. Было бы глупо после всех пройденных испытаний малодушно умереть в постели от старости и отправиться в ледяной Хель.
Я неподвижно сидел на обледенелом камне, укрывшись шкурой, изрядно припорошенной снегом, что делало меня самого похожим на неприметную деталь пейзажа. Так и должно быть в засаде. Но, справедливости ради, к этому я пришёл не сразу, человека всё-таки нужно натурально дрессировать, чтобы он мог часами не шевелиться, при этом сохранять бдительность и быть готовым к немедленной атаке. В общем, Гринольв постарался, вбив в меня эту науку наравне с прочими. В педагогической жилке старикану не откажешь. Хотя было бы странно, будь это как-то иначе, уж очень многих он выучил, чем может смело гордиться, попивая свой любимый чай.
Я же сейчас, за неимением возможности делать что-либо другое, думал и вспоминал последние события. Тормода я успешно выходил, а потом мы вдвоём дошли до Ландсби посуху. Не без мата, не без трудностей, питаясь практически подножным кормом, но дошли. Правда, кто б знал, насколько задолбала меня его медвежья шкура! Бросить трофей брат, естественно, отказался наотрез, но весил он до одури, как следствие — большую часть остальной поклажи тащил я, так как иных вариантов не было. Ну нельзя на еще не восстановившегося после травм человека слишком много повесить, а то переломится! Хотя очень хотелось. И повесить, и люлей отвесить, Хель его возьми.
Правда, когда мы доковыляли до пункта назначения, я был отомщён, а моё чёрное и злокозненное сердце полуэльфа возрадовалось так сильно, что можно было заподозрить у себя в предках дроу. Во-первых, мой статус тингмана был подтверждён, и я считался теперь взрослым мужиком со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Уже от этого седалище Тормода полыхало жарче всех вулканов Мусьпельхейма, как сказали бы скальды. А во-вторых, отец, выслушав рассказ моего брата о том, как он полез на медведя, провозгласил, что мало порол сына. Что тут же исправил, выдав розог и без того полыхающей заднице, раз уж Тормод и поныне считался ребёнком. Всё-таки на берег он не вышел, так что скатается ещё разок поиграть в сурового скандинавского выживальщика. Более старшие в группе хоть и редко, но бывают, к примеру, Эрик, что сейчас дренг дружины и недавно гонял Хоука, тоже своё испытание прошёл в пятнадцать, так как годом ранее сломал ноги, вроде те у него под обвал какой-то угодили… Не знаю подробностей, но и не суть. Главное, что такая петрушка не приговор, тем более вон народ как подобные вещи компенсирует. Надеюсь, и Тормод во всём преуспеет, не зря же с тройным усердием сейчас пот на тренировочной площадке льёт с тех пор, как мы вернулись домой. Да и шрамы от медвежьих когтей придают ему северной брутальности.