— В том, что какие попало амулеты на себя надевать не надо, не посоветовавшись с учителем, — проворчал Гринольв. — Жрецы, тем паче столичного храма, конечно, по определению не могут причинить зла прихожанам, его сами боги покарают. Но впредь с такими вещами сразу ко мне иди, как со снами про ушастых подходил. Не жди, пока сам замечу и мы одни для разговора по душам останемся. Понял?
— Кристально, — отозвался я, потупив взор. И правда вышло неловко, как-то странно я протупил этот момент. В кулоне магии, конечно, не было, просто украшение, но всё же.
— Вот и хорошо. А теперь спи, — хмыкнул наставник.
— Да, учитель, — сказал я и наконец закутался в плащ, отрубаясь.
Я шёл по ровной, как стол, заснеженной равнине, которая простиралась во все стороны, покуда хватало взгляда. Надо мной было безоблачное небо глубокого яркого-голубого цвета, с таким ни один самый дорогой сапфир не сравнится. Как, впрочем, ни одна ткань не смогла бы соперничать белизной со снегом вокруг меня. Цвета в этом месте вообще были невероятно яркими и насыщенными.
Опустив взгляд, я обнаружил, что одет в белую рубаху и синие штаны. Сапогов у меня не случилось, так что по снегу я шагал голыми ступнями, но при этом не чувствовал холода. Ну может чуть-чуть прохлады, как если по линолеуму с утра босым пройтись. Оглянувшись назад и не увидев своих следов, а также сопоставив свои ощущения с обычными, пришлось прийти к выводу, что я сплю. Гринольв учил меня подобным вещам, всё-таки вирдману явь от сновидений стоит отличать. К тому же нас обоих настораживала эльфийка, что дважды посещала меня, будучи вполне себе мёртвой. Конечно, её визиты могли быть элементарной игрой моего воображения, но с такими вещами лучше не шутить.
Внезапно рядом слегка взвыл ветер, подняв снежную крошку с земли, а когда она опала, передо мной опять оказалась беловолосая девушка с золотыми украшениями. Вспомнишь солнце, вот и лучик! Хотя какая она, в принципе, девушка! Могла тысячу лет при жизни разменять, к тому же с момента её смерти столетия прошли. Но я, в конце концов, не совсем быдло, чтоб её старушкой звать. Эльфийка сделала шаг вперёд, подняла руку и приложила её к некой прозрачной преграде, что находилась между нами. Глазами её было невозможно заметить, но ладонь дамы будто упёрлась в стекло. Второй же рукой она подозвала меня и жестом пояснила, что мне тоже следует коснуться преграды.
Гринольв говорил мне, что с фантомами сонного царства лучше не разговаривать и тем паче не давать им обещаний, если не хочешь оказаться связан какими-нибудь договорами по рукам и ногам. Но ни о словах, ни о клятвах кажется речи не было, так что я положил руку на преграду напротив ладони девушки, и через секунду в моей голове раздался мелодичный строгий голос: