Один хрен мы дембельнёмся!
Думая о том, что мой личный ад будет длится только до ужина, я был излишне оптимистичен в своих прогнозах. Видимо, Хаук был задет моими словами больнее, чем яйца капитализма серпом с советского флага, так что он решил взять надо мной своеобразное шефство.
Паршивые новости настигли меня, когда вся семья собралась на ужин в длинном доме, куда мы с Тормодом скорее вползли, чем вошли, после долгой беготни с утяжелением, даже несмотря на то, что отмывались от пота и угольной пыли холодной водой. Наше общее жилище в целом довольно точно отражало своё название. Длинное строение из дикого камня являлось домом для нескольких поколений нашей семьи, имело двухскатную крышу, покрытую дёрном. Комнат в нём не было, чтобы обеспечить хоть какую-то приватность, использовали занавеси из ткани или шкур. По бокам главного и, в общем-то, единственного зала стояли две печи, которые грели нас холодными зимами, а по центру была длинная жаровня, где над углями в праздники порой запекались сразу несколько кабаньих туш, хотя топкой по-чёрному здесь старались не злоупотреблять. Собственно, снежное время года, наверное, и являлось одной из главных причин существования такой архитектуры. Проще топить одно помещение для многих, чем кучу мелких домишек. Ну и опять же при обороне в случае чего отбиваться удобнее коллективно. Летом многие отселялись, тот же Эгиль предпочитал квартировать в домишке рядом со своей мастерской и заделывать мне двоюродных братьев с сёстрами без лишнего внимания родичей и советов некоторых шутников. Однако зимой все стабильно жили здесь, а в особо лютые морозы к нам присоединялась и домашняя скотина. Запашок тут при этом стоял соответствующий, впрочем, не о том речь.
Сегодня дядюшка в разговоре за едой и пивом при всей нашей семье заявил:
— В эльфёнше пылает дух воина. Я рад бы был подучить будущего хирдмана, раз Йрану всё не до него.
Дед Калле, крепкий, седовласый и седобородый старик, который сам уже почти не работал в кузне, сбросив её на отца, и более ведал торговыми делами рода, правда, почуял неладное и поинтересовался:
— С чего это ты так решил?
— С того, что парень вместо того, чтобы молчать, пока я гонял их сегодня с Тормодом, всякий раз старался поддеть меня своими шутками и был на язык остр, как Локи. Не ты ли мне говорил, отец, что истинный воин смеётся даже в лицо своей смерти? — не смущаясь того факта, что превратил тривиальную задачу переноски угля во что-то несусветное, ответил Хаук, вызвав улыбки собравшихся во главе стола мужчин.