— Них#я себе особая ассонская магия!

— Я тоже в своё время был удивлён, — раздался рядом голос Гринольва, спокойно вставшего из своего физического вместилища, что по-прежнему сидело на своём месте с закрытыми глазами.

— Вообще, этого следовало ожидать. Хороший удар в чужую голову у нашего народа является одним из любимых способов решить почти любую проблему, — хохотнул я.

— Рад, что ты не в обиде, — проговорил наставник, чей дух выглядел куда более… пожалуй, материальным, чем мой. Я был наполовину прозрачен, его же было тяжело отличить от обычного человека. — Готов идти дальше?

— Да, — коротко кивнул я, настраивая свой разум.

Гринольв же схватил меня за плечо, и мы оба, шагнув в воды маленького озера, упали в них лицами. А через мгновение оказались в белёсом мареве, но снова стоя на ногах. Мир духов своеобразен. Здесь деление на верх и низ было довольно условным, а гравитация действовала на тебя настолько, насколько ты сам считаешь это правильным.

Пройдя через завесу, мы оказались на условном первом слое тонкого мира. Он был весьма похож на наше измерение, чьим отражением являлся. Если прогуляться по мареву, то можно было сначала увидеть, а потом и нащупать стенки пещеры. Но, как известно, чем дальше в лес, тем толще партизаны. В нашем случае это значило, что, чем глубже ты опустишься в условные слои тонкого мира, тем больше он будет отличаться от материального. И тем более сильных духов там можно будет встретить. Но в этот раз за силой здесь никто не гнался… Ну или не желал получить её много и сразу. Нас интересовали малые духи, которых в будущем можно было развить и «откормить».

И, погуляв вокруг озера, я вскоре увидел парочку таковых. Две бабочки, одна с сине-белыми крыльями, вторая с огненно-красными. Они танцевали в причудливом танце, кружа вокруг друг друга. Со слов учителя, подобное здесь было нормальным явлением, различались лишь принимаемые духами формы. А возможно их восприятие вирдманами, каждый мог просто видеть своё. Однако раз передо мной бабочки, то действовать с ними следовало как с бабочками. Я сложил перед грудью ладони лодочкой и наполнил их своей маной, придав той огненно-водный окрас, и представил, что она сладка, как сироп. Духи быстро почуяли угощение и, не прерывая своего танца, подлетев ко мне, закружили над «чашей с вкусняшками». То одна бабочка, то другая касалась своим телом моей концентрированной маны, испивая некоторую часть, которую приходилось тут же восполнять.

Гринольв, объясняя когда-то саму концепцию шаманизма, предупреждал меня, что духов придётся долго прикармливать, а потом договариваться, продавливая своей волей и одновременно обещая регулярные подношения. Однако, к моему удивлению, бабочки вскоре сели на мои руки и сами изъявили желание заключить со мной союз, передав невербальное намеренье. И только я обрадовался, что всё прошло лучше, чем я думал, как рядом со мной на камни уселись два ворона. Один был пылающим, как феникс, второй состоял из прозрачной воды. Ещё два духа, облюбовавших Огненный ручей, но значительно более сильные, чем «бабочки». И они тоже изъявили желание заключить со мной сделку, что уже ни в какие ворота не лезло.