— Сомневаюсь, но поживём — увидим, — пожал плечами Гринольв.

— Да я уже вижу, тебе ли не знать, — улыбнулась Скалда.

— Знаю. И помню, что ты говорила о будущем и его вариантах. События прошлого направляют настоящее, и каждый шаг оставляет след, однако только мы решаем, что делать здесь и сейчас. Только нам выбирать, каким будет завтра. И только завтрашние мы определим судьбу на день после него, покорившись событиям прошлого или выступив против них, — хмыкнул мой наставник, похоже, процитировав собеседницу.

— Однако события прошлого — они как глубокая колея на дороге: она держит колесо, не давая выехать ни вправо, ни в лево. И Бруни уже в той колее, что ведёт к башне на скале Рингерда. Может, что и сдвинет направление его движения, но я таких событий пока не вижу. А это должно быть куда заметнее двух лоботрясов, на которых заранее надо было приготовить пожрать, потому что они будут голодные с самого утра, — отозвалась старушка.

— Не буду с тобой спорить, — примирительно поднял ладони вирдман.

— Ну и правильно — ухмыльнулась Скалда и повернулась ко мне: — Ну что же, юноша. Не нужно быть вёльвой, чтобы понять, что этот старый хрыч притащил очередного ученика ко мне, дабы я заглянула в его будущее, а не просто решил навестить старую подругу. Давай-ка мне свои ладони и смотри в глаза.

— Как скажете, — уважительно кивнул я и сделал требуемое.

Глаза у старушки, кстати, были выцветшие, но смотрели остро, как будто пронизывая саму мою душу и давя, как гидравлический пресс. Серьёзная женщина, что и говорить. Однако чужой взгляд я выдержал, не отводя своего, хоть и натурально вспотел от напряжения. Вёльва же спустя несколько минут отпустила мои руки и произнесла:

— М-да, интересная судьба тебя ждёт, причудливо ведёт тебя твоя колея.

— Прям без рун видно? — хмыкнул я.

— Руны вон ему нужны, — кивнула Скалда на Гринольва. — Они что костыль для безногого, я же хожу без них. Ну да слушай, юноша, запоминай, но никому и никогда не говори, если беды накликать не хочешь. Всякое у тебя будет, печаль и радость, победы и поражение, горе и счастье. Но есть в будущем один момент, от которого судьба всего Ассонхейма зависит, тебе её повернуть на новую колею суждено. Будет твоя рука тверда, и будут с тобой верные соратники, так к лучшему всё сложится. Слаб окажешься, а дружинники с гнильцой, то ничего доброго с нашей землёй долго не случится. Уразумел?

— Вполне, — кивнул я.

— Подробностей желаешь? — спросила предсказательница.

— Нет, меньше знаешь — крепче спишь, — усмехнулся я, — Лучше твёрдостью руки озадачусь и верностью окружающих воинов. А остальное само придёт, если предсказание верно.