Она кланяется ещё раз.
— Спасибо, хозяин.
Дед наклоняется ко мне и говорит негромко, чтобы у плетня не слышали:
— По старшинству спрашивают, Ярка. Кто в доме за нами с тобой первый, тот первым и просится. Она теперь, значит, после нас.
От ворот хлева к ступеньке подходит Силан, за ним Олёна.
— А мы с утра без спросу въехали, — говорит Силан. — Впопыхах, не по-людски вышло. Прохора вон дед уже пустил. А нас пустишь, хозяин?
— Вы ж уже внизу обжились.
— Обжились. А спросить всё одно надо.
Теперь понятно, почему все стояли у дома и не входили: спрашивать было не у кого, пока я не пришёл.
— Живи в моём доме, Силан, и твои пусть живут. Хлебом поделюсь, а ты делом своим.
Олёна кланяется в пояс. Силан кивает и остаётся стоять у ступеньки, пока Кира не проходит в дом.
Следом от ворот хлева подходит Лука. Встаёт перед ступенькой, одёргивает рубаху и кланяется низко, как Кира.
— Хозяин, пустишь?
— Живи в моём доме, Лука. Хлебом поделюсь, а ты работой своей.
Ян выходит за ним и повторяет всё слово в слово, только кланяется так, что чуть не тыкается лбом в ступеньку. У плетня кто-то фыркает. Отвечаю ему то же, что Луке.
Ждан смотрит на мать, отходит от телеги и тоже встаёт перед ступенькой.
— Хозяин, и меня пусти.
Он и так пущен, с матерью, но спрашивает всерьёз, и отвечаю я ему всерьёз.
Зорик отпускает мою штанину. Обходит меня, встаёт туда, где стояли все, и кланяется так неловко, что его заносит вперёд, и Ждан ловит его за рубаху.
— Хозяин, пусти!
У плетня смеются в голос.
— Живи в моём доме, Зорик, — говорю. — Хлебом поделюсь. А ты чем?
Он думает, задрав голову.
— А я на маленькой печке спать буду.
Ярина стоит у телеги одна. Узел она держит перед собой обеими руками, лента сверху сбилась набок. Стоит она у самого колеса, дальше, чем стояла, когда я пришёл. Похоже, она ждала, что всё решится как-нибудь само, без людей, и теперь не знает, куда себя деть. Она оглядывается на плетень. Там смеются над Зориком и расходиться не собираются.
— Хозяин! — кричит мужской голос из-за спин. — А новоселье-то когда? Выпить бы за новый дом!
Я открываю рот и не знаю, что ответить. Выручает дед.
— Через недельку-другую справим, — говорит он с порога. — Дай обжиться хоть чуть. Кормить вас пока нечем.
— Так мы со своим придём! — отвечают у плетня. — Чай не гордые!
Смеются опять, громче. Бабы у плетня переглядываются и косятся на телегу. Ярина видит это, перехватывает узел поудобнее и подходит к ступеньке сама. Смотрит она не на меня, а на узел.
— Хозяин, пусти пожить. Работой отплачу.
— Живи в моём доме, Ярина, — говорю. — Хлебом поделюсь.