— Кира едет в Тёсово, — говорю. — С Зориком, на телеге. Лечит там Завида и Зорика не бросает. Ярине всё равно домой.
Ярина у столба не шевелится.
— А лес? — спрашивает Горан.
— В лес иду я. Амулет я с собой возьму, я тоже им пользоваться могу. Не как Кира, не лечит он так. Но выздоравливать помогает. Этого должно хватить, если только никому там хуже не стало.
Горан смотрит на меня дольше, чем нужно, но не спрашивает.
— Один, что ли, пойдёшь?
— Не один.
— Я с тобой, — говорит Ждан. Он стоит у плетня, я его не заметил. — Я далеко в лес ходить могу. Руки сильные. Помогу.
Кира смотрит на него, потом на меня. Ничего не говорит.
— Луку возьми, — говорит Силан со своего чурбака. — Пацаны у меня каждый день по три круга вокруг деревни бегают, потом с копьями в строй ставлю. Сильнее стали. Лука особенно.
Горан смотрит на старосту, потом за плетень, туда, откуда слышно, как Дарин гремит вёдрами у бочки.
— Дарин, — зовёт он, не повышая голоса.
Дарин подходит, мокрый по локоть.
— С Яркой в лес пойдёшь, — говорит Горан. — Грача вывести. Корша на носилках. — Молчит. — И я пойду. Дело общее. Силан с Прохором за деревней глянут, полив организуют.
Дарин смотрит на отца. Кивает.
— Когда?
— С рассветом, — говорю.
— Дорогу-то как найдёте? — спрашивает Радим.
— Найдут, — отвечает Кира, не глядя на него. — Я им покажу, как идти.
* * *
К вечеру двор у новой избы становится похож на стоянку перед дальней дорогой.
Ждан сидит на нижней ступеньке крыльца, обтёсывает ножом конец жерди и потом суёт острие в костерок, разведённый тут же, в ямке. Держит, пока дерево не почернеет, вынимает, трёт о камень, суёт снова. Так Силан учил: обожжённое острие твёрже и не лохматится. Рядом у стены стоят ещё две жерди, уже готовые, для Луки и Дарина.
Дарин с Лукой притаскивают две длинные ровные жерди и скатанную рогожу. Раскладывают на траве, прикидывают по длине, Лука ложится между жердями на спину, проверить, поместится ли взрослый мужик. Поместится, если ноги поджать. Дарин смеётся, Лука краснеет и встаёт.
— Далеко там? — спрашивает Лука, отряхиваясь.
— Два дня, — говорю. — Налегке. Обратно дольше.
Он кивает и больше не спрашивает. Жердь, которую ему принёс Ждан, берёт в руки, взвешивает, ставит острием вверх.
Кира на лавке у халупы разбирает травы. Раскладывает на тряпице кучками: что взять в Тёсово, что оставить деду, что нам в лес. Нюхает, растирает лист между пальцами, откладывает. Раз она поднимает голову и смотрит на Ждана с его жердью над огнём и долго не опускает глаз.
Радим у своей телеги перебирает упряжь, подтягивает ремни, осматривает колесо, стучит по ободу. Ярина сидит на бревне у плетня, с другой стороны двора, и смотрит на свои руки. Один раз Радим идёт мимо неё с ведром, поить лошадь. Ярина поднимается навстречу, открывает рот. Радим проходит, не замедлив шага. Ярина садится обратно.