Ярина смотрит на палку в своих руках, потом на меня.
— Иди, — говорю. — Подержу сам.
Перехватываю палку правой рукой. Держать получается, хоть и хуже. Ярина встаёт, пошатнувшись — ноги затекли, — и идёт к Грачу.
Грач смотрит, как она подходит. Смотрит на амулет в руке. Потом наклоняет голову, молча, и даёт надеть гайтан себе на шею.
* * *
Кира возвращается к Коршу.
Садится на колени у него сбоку, так, чтобы свет падал из-за спины. Берёт лечебный амулет двумя пальцами и опускает его на живот, рядом с древком. Не кладёт — держит, в сантиметре над кожей. И начинает вести.
Ведёт она медленно, неровно, не по кругу и не по прямой. Сперва от древка вверх, к рёбрам. Там останавливается, держит. Долго — я успеваю досчитать до двадцати. Потом сдвигает камень чуть вбок, влево, и снова держит. Потом ведёт обратно, к стреле, и ниже, к пупку. Возвращается. Снова к рёбрам.
Она ищет что-то. Не наугад. Там, где задерживается, она наклоняет голову, щурится, как щурится человек, разглядывающий мелкий шрифт. Губы шевелятся, ее голос доходит до меня как будто с запозданием
— Тут густо, — говорит она вполголоса, сама себе. — Тут уходит… А тут уже меньше. Тут держит.
Я лежу, и вижу как она работает, она сканирует. Не как лекарь с травами, который ищет рану глазами. Она видит внутренности другого человека. По-своему, но видит — раньше так не умела. Значит, система у неё прогрессирует, как и у меня, только в нужную ей сторону
Додумать не успеваю — она поднимает голову.
— Стало меньше течь, — говорит. — Чуть-чуть. Но меньше.
Она не радуется. Просто отмечает факт.
Задерживаю внимание на амулете. Пассивная детекция у меня почти бесплатная, и я вижу его — слабо, будто огонёк свечи за мутным стеклом. Смотрю ещё. Огонёк тусклее, чем был в пещере, когда я его калибровал. Намного тусклее. И гаснет — медленно, ровно, будто кто-то тянет из него жилу. Заряд уходит в Корша. Весь, что я заливал от сети в пещере. Сто процентов, до края. И уходит быстро, потому что работа тяжёлая: не кашель у ребёнка, а дыра в кишке у взрослого мужика.
А дома Зорик. Без этого камня. Пятый день.
Я ничего не говорю Кире. Она и так знает. Видела, как этот камень поднимал её сына. И сейчас держит его над чужим человеком, который пришёл её увезти, а потом встал за неё против своих.
* * *
Счёт давно сбился: где-то на второй тысяче я потерял его и начал заново. Решаю, что пора.
— Ярина, — зову. — Иди сюда.
Она приходит, садится. Объясняю: ослабить палку, на один оборот, медленно. Смотреть, пойдёт ли кровь. Если пойдёт сильно — закрутить обратно. Если сочится — пусть сочится, минуту, две.