Ждан на полу смотрит на мать. Она гладит его по волосам, не глядя, и ничего не говорит. Его она не назвала.
— Жена без мужа не едет, — говорит Грач.
Он говорит это негромко, в сторону, и сначала никто ничего не понимает. Потом Горан поворачивается к нему.
— Про жену это что было?
Грач смотрит на него. Потом на Киру. Кира смотрит в стол, и щёки у неё горят так, что видно даже при лучине.
— Жена она мне, — говорит Грач. — Не успели только. Одну не отпущу.
Горан смотрит на Грача долго. Потом кивает, один раз. Баба Олёна прикрывает рот ладонью, и глаза у неё смеются. А Ярина у печи вспыхивает вся, до ушей, как будто это про неё сказали. Стоит с ухватом и улыбается во весь рот, не может перестать, и смотрит то на Киру, то на Грача, и снова на Киру.
— И мы поедем, — говорит Лука от печи. Ян рядом с ним часто кивает. — Мы с Яном. Мы с весны по дорогам ходим, нас дорога не пугает.
— Не поедете, — говорит Горан. — Тут работы много. Камни кто чистить будет, коли все уедут? Ждан один? Вот и останетесь.
Лука открывает рот, смотрит на Горана и закрывает.
— Я останусь, — говорит Лом от двери. — Силана нет, лопоухого нет. Кому-то надо. За двоих останусь.
— Ну, так, — говорит Горан. — Значит, едете. Ярка, Кира с малым, Грач. Ревизора довезёте, а там поглядите, что за город. — Он поворачивается к Кире, и голос у него становится тише. — Только ты зимой вернись. Дороги худые, сама знаешь. А в тягости у нас много, полдеревни. При тебе ни одна не помрёт.
Марта у стола опускает глаза и кладёт ладонь себе на живот, поверх передника, и так и держит. Кира поднимает глаза от стола.
— К снегу вернусь, — говорит она.
Я стою посреди горницы и только сейчас замечаю, что стою, а все сидят. Ноги у меня затекли, как после целого дня у камней. Я сажусь на край лавки, возле Прохора, и Прохор подвигается, не поднимая головы от своей чурки. И я чувствую, как у меня опускаются плечи, которые я, оказывается, держал поднятыми с самого утра, с карьера.
Прохор сдувает с чурки последнюю стружку и вертит фигурку в пальцах. Резал он весь вечер, на нож не глядя, а вышел петух. Маленький, с ладонь, с гребешком и с хвостом торчком, и даже ноги у него видны, растопыренные. Прохор смотрит на него, будто сам удивился, и, не говоря ни слова, протягивает вниз, Ждану. Ждан сидит на полу у ног матери, которая только что сказала, что уезжает. Он берёт петуха, держит обеими руками и не поднимает головы.
* * *
Поздно вечером Кира возвращается от Горана, куда носила Власу настой. Садится у печи, ставит пустую кружку на шесток и смеётся в ладонь, тихо, чтобы не разбудить Зорика наверху.