Я посмотрела на него внимательнее.

– А зачем ты вообще решил написать?

Он не ответил сразу. Его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного.

– Потому что я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Сердце сжалось.

– И… – он добавил спокойнее, – потому что мне было важно.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть.

– Понятно, – прошептала я.

– Если тебе некомфортно, – сказал он, – я могу больше не писать.

От этих слов мне вдруг стало не по себе.

– Нет, – сказала я слишком быстро, и тут же смутилась. – То есть… всё нормально.

Он улыбнулся. Неброско. Тепло.

– Хорошо.

В этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, и разговор оборвался. Но ощущение его слов осталось со мной. Оно осело где-то внутри, тихо, но надолго.

Преподаватель начал что-то объяснять у доски, но я ловила лишь отдельные слова. Мы с Картером сидели тихо, почти не двигаясь, и всё равно между нами будто шёл свой разговор. Негромкий. Незримый.

Он наклонился чуть ближе и тихо сказал:

– Если я сегодня снова опоздаю, можешь просто отдать мне тетрадь сразу. Я уже понял, что у тебя самые нормальные конспекты.

Я не удержалась и тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

– То есть ты уже заранее планируешь прогуливать?

– Я планирую выживать, – усмехнулся он. – А ты мой план спасения.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь. Мне было странно легко. Странно спокойно. Как будто я не сижу рядом с тем самым Картером Диксоном, о котором шепчутся пол-колледжа, а просто… с человеком.

И когда я подняла на него взгляд, он уже смотрел на меня.

Не вскользь. Не мимо. А прямо. Внимательно. Будто видел что-то, чего я сама в себе не замечала. От этого взгляда у меня внутри всё сжалось, а потом медленно разлилось теплом.

Я смутилась и машинально поправила очки, отводя глаза.

– Что? – неловко спросила я.

Он не сразу ответил. Уголок его губ чуть дрогнул.

– Ты когда-нибудь думала о линзах?

Я моргнула.

– Линзах?

– Да, – спокойно сказал он. – Очки тебе идут, но…

– Но? – переспросила я, чувствуя, как снова начинаю смущаться.

– Но у тебя очень красивые глаза, – сказал он тихо. – И прятать их за стёклами… преступление.

У меня будто воздух из лёгких выбили.

– Я… – я запнулась. – Не знаю. Никогда не пробовала. И как-то… не думала об этом.

Он пожал плечами.

– Просто мысль вслух, – сказал он мягко. – Решать тебе.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Сердце билось быстро, неровно. Я снова поправила очки, будто они вдруг стали слишком заметными.

– Никто раньше так не говорил, – призналась я почти шёпотом.

Он посмотрел на меня ещё раз, уже без улыбки, но с тем самым тёплым выражением.