— Ну, так… — задумался секретарь, — Двенадцать уже.

— А сколько ты девятке сдал? — голос царя был всё так же негромок.

— Десять, государь-батюшка! — вытянулся Устин.

— Ну? — уронил, словно гирю, вопрос Павел.

— Так, оставшиеся у Бругалло большой интерес вызвали! — широко-широко улыбнулся Груцкий.

— Вот, Устиша, лис ты… — ласково посмотрел на своего помощника старый царь, — Ладно, молодец! Ценю! Так, чья челобитная-то?

— Столичных купцов-иудеев, государь-батюшка! Просят дать им право самоуправления в общине — хотят сами своих судить. Общества свои гостиные создавать да ссуды выдавать… Дескать, обижают их, крест заставляют целовать, свинину есть, а они готовы платить всемеро больше, чем раньше платили! — протянул документ Павлу секретарь.

— Ну-ка, давай бумагу… Угу… Действительно, так и пишут — всемеро… — царь задумался.

— Так что, государь-батюшка, гостиному приказу расписать?

— Девятке пиши, Устиша. — старый государь тяжело вздохнул, — Пусть Стрельников разберётся, откуда это они такую идею подхватили. В списке же со всей России купцы и ни одного имени, кроме известных торговцев. Очень мне это всё не нравится!

Да, к общественной казне без целования креста никто никого никогда и не пустит… Но ведь никто и не заставляет святое крещение принимать! Да, лихву общества берут саму малую — токмо на поддержание штанов, но коли вера их так сильна, то и деньги не должны ей мешать. Точно знаю, что в столичном обществе никто того же Исая Литвинова ни к чему не принуждал — сам пришёл. Вот, пусть девятка и посмотрит, чьи здесь уши торчат!

М-да… Ну-ка… Максим!

На крик царя тотчас же явился немолодой гайдук, молча ожидавший приказа.

— Максимушка, пригласи-ка ко мне Симона Нахманова. Тихо пригласи. Понял?

Старый охранник хитро улыбнулся и, не дожидаясь реакции государя, мгновенно исчез.

— Устиша, Симон боится меня, аки огня. Вот он, проныра такой, всё знает, всех знает, везде поспел, а меня — боится и ни одного слова мне не соврёт. Уж поверь, ежели кто и догадывается, что среди иудеев творится, то только Симон…

Очень мне не хочется, чтобы за иудеями, к примеру, армяне с такой же челобитной пришли, али персы… Да, а Стрельников пусть свою тему роет… Доклада жду через неделю.

Ладно, Устиша… Кто в приёмной?

— Потапкин, государь-батюшка. — Минут пятнадцать, как пришёл.

— Пусть заходит. По Северной Америке, небось, сведения новые принёс. Дела там сложные…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Джосайя покачивался в седле, полностью отключившись от внешнего мира. Упряжь немилосердно натирала непривыкшую к таким нагрузкам задницу, однако он, не принимая примера прочих офицеров, считал для себя недопустимым проделывать марш в повозке. Молодой субалтерн ехал среди виргинских драгун, уйдя в свои мысли. Пыль, жара, усталость, запах пота, пронизывающий всё и вся, были где-то далеко, за горизонтом.