— Тётя! — юноша нежно прижал её к своей груди и принялся гладить по волосам, — Я не виню тебя! Ты самая лучшая женщина на свете! Ты воспитала меня, ты любишь меня и заботишься обо мне! Никогда, слышишь, никогда, я не буду обвинять тебя ни в чём!

— Была бы я такой, Джози, твой отец был бы жив…

— Не говори так, тётя, я тебя люблю!

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Тем же вечером молодой Бишоп прибыл в поместье Риджвеев, оказавшимся просто, заполненным людьми. Вино лилось рекой, девицы со всей округи сверкали нарядами и улыбками, а все джентльмены щеголяли новёхонькими мундирами. Сам Джосайя ощущал себя словно рыба, выброшенная на берег. Он не мог понять, что случилось с милым домом, где жила его любовь, да и найти свою Бесс он тоже не мог.

Она всегда встречала его у дверей, её смех, её улыбка, её ярко-голубые глаза — всё заставляло его терять присущее ему спокойствие и разумность, но эта потеря была столь приятной… А теперь этого не было, и от такого изменения ему было ещё больше не по себе, и уверенность была где-то очень далеко.

Наконец, он увидел самого Риджвея, которого в о́круге завали не иначе как сэр Генри, отдавая дань его старым деньгам и невероятной харизме крупного седого мужчины.

— А, молодой Бишоп! — рык полковника Генри был слышан, неверное, даже в Австралии, — Я тебя заждался, Джосайя! Иди сюда! Познакомься с генералом Уильямом Маклеланом, командующим Виргинским ополчением. Да, а почему ты не в форме?

— Мистер Генри, можно ли мне увидеть Элизабет? Я не могу её найти… — тихо спросил юноша, вежливо раскланявшись с сухим невысоким генералом.

— Э-э-э. Ну, мальчик мой, ты слишком уж долго нас не посещал…

— Так, я готовился к помолвке…

— Вот что, Джосайя… — смутился Риджвей, — Я всегда тебя любил, твоя семья весьма уважаема, но… Не стоило тебе бросать на долгие три недели юную девушку!

— Что?

— Бесс решила, что племянник генерала Маклелана, капитан Джон, и есть её судьба. Извини, мальчик, но мы сегодня же объявим об их помолвке.

— Но, как же… — задохнулся Бишоп.

— Всё! Мне некогда. — немного смущённый Риджвей отвернулся от молодого человека и пошёл к стоя́щим чуть вдали офицерам.

Джосайя замер, не понимая, что происходит вокруг, даже покачиваясь. Как долго он так стоял, не помнил — не очень долго. Первым, что увидел, когда в глазах чуть прояснилось — были молодые офицеры кавалерии, весело пьющие цимлянское и такие ладные, что он не удивился, как Бесс могла променять его на одного из них.

Домой Бишоп приехал уже засветло, смертельно пьяный, крепко держа в руках новёхонький патент субалтерна. Тётя Фрэнсис не могла сомкнуть глаз, пока племянник не вернулся. Она встретила его молча, вынула из судорожно сжатых пальцев бумагу, прочитала и припала к стене, едва дыша.