— Адмирал Курась просил передать Вам, дражайший Вильям Пенистонович, что действия вашей империи серьёзно огорчили Россию, и не могут остаться без наказания. — элегантно водя правой рукой в воздухе, изложил посол.

— Война? — лицо виконта посерело, — Вы сообщили своему царю, что флот адмирала графа Силли ушёл к Мадрасу, чтобы укрепить наше владычество на Короманделе!

— Как бы я это сделал, дражайший Вильям Пенистонович, если я был заперт в посольстве? — широко улыбнулся Алахвердов.

— Я выясню это! Во что бы то ни стало выясню! — взорвался секретарь.

— Бог Вас в помощь, дражайший Вильям Пенистонович! Бог Вам в помощь! — меланхолично покачал головой русский.

— Так всё же, война? — хрипло спросил взявший себя в руки Мельбурн.

— Нет. У адмирала нет приказа начинать военные действия незамедлительно. — успокаивающе причмокнул губами Алахвердов, — Никакой войны не будет, если вы соблаговолите извиниться за свои действия и выполнить несколько формальностей…

— Давайте! — виконт выхватил из рук собеседника пакет, который тот ловко вытащил из-под обшлага мундира, и принялся быстро читать наискосок.

— Но… Это же ультиматум?

— Да? Вы так считаете, дражайший Вильям Пенистонович? Что ж… Кто я такой, чтобы Вас поправлять…

Требования России включали полное и безусловное прощение всех подданных Царя, объявленных шпионами, контрабандистами и врагами короны, отельно упоминался находившийся в калькуттской тюрьме купец Гамбургского общества золотого пояса Неверов. Кроме этого, претензии предъявлялись к изоляции русского посольства, нарушению пяти пунктов торгового договора, грабежам, убийствам, потоплению коммерческого судна «Магнолия», а кроме того, поддержке инсургентов на Цейлоне. В искупление всех нарушений Россия желала получить для суда виновных в преступлениях англичан в количестве пятидесяти двух человек, а также виру в размере всего-то сорока миллионов рублей.

Император Георг I впал в лютую ярость, которую полностью поддержали его царедворцы и военачальники — форты Нового Иерусалима были прекрасно вооружены и готовы к защите города, а британский флот должен был через некоторое время вернуться из похода к Коромандельскому побережью, и вот тогда уж… Глупость русского царя и его адмиралов была всем очевидна. Алахвердов, сразу же после беседы с Мельбурном, меланхолично пожав плечами, снова отправился под арест в свою резиденцию, а на русскую эскадру передали, кстати, оформленный предельно формально и вежливо, отказ императора Англии, Шотландии, Уэльса, Ирландии и Индии выполнять условия ультиматума.