Тогда русские корабли встали на расстоянии положительно недостижимом для артиллерии фортов Калькутты, подняли четыре воздушных шара и принялись обстреливать брошенные старые укрепления возле города. Такую дальность стрельбы никто не мог предугадать, к тому же мощь русских бомб оказалась столь громадной, что всего восемнадцать выстрелов из орудий двух линейных кораблей совершенно разрушили мощные каменные строения старой крепостцы.
Стало понятно, что бомбардировка быстро и без возможности к сопротивлению уничтожит оборону столицы Империи, а потом и саму Калькутту. Георг оказался в силах быстро прийти в себя, перестать буянить и принять нужные решения: Алахвердов, снова вызванный во дворец, лично провёл пятичасовые переговоры с англичанами, в результате чего был явлен новый трактат о вечном мире и торговле между Россией и Бенгалией, по которому были удовлетворены все требования царя, за рядом некоторых исключений.
Среди пунктов, что Георгу было позволено не выполнять, был принципиальный для его власти вопрос выдачи виновных в грабежах и убийствах — они должны были быть осуждены на Родине, и откуп, на оплату которого средств в казне Калькутты просто не было. Именно финансовый вопрос, как и просчитали в Столице, стал наиболее важным для правительства Георга. Все переговоры, по сути, шли именно вокруг денег, что позволило положительно удовлетворить все прочие требования. Сумма, в результате переговоров, была уменьшена до семи миллионов, которая должны была выплачиваться на протяжении десяти лет.
Неверова вытащили из узилища русские матросы. Он просидел в своей яме более двух суток без еды и не имея понятия о происходящем — охранники справедливо опасались последствий для себя и поспешили бросить свои посты, оставив самую большую тюрьму Индии без охраны, чем, конечно же, воспользовались многие заключённые, но сие нас сейчас волновать не будет. Исхудавшего донельзя купца пришлось вести под руки — отнесли бы на носилках, но тот ни в какую не желал стать старым шкафом, как он выражался.
Русские обставили освобождение Неверова со всей неуёмной фантазией, которую можно себе представить в таком случае: большой оркестр, которым дирижировал сам Алахвердов, разодетый словно павлин во дворце шахиншаха, почётный караул из матросов и офицеров при полном параде, огромные ярко-красные переносные навесы, торжественная походная служба, да ещё раззолоченная карета, принадлежавшая одному из братьев императора Георга. В представлении приняли участие и многочисленные дипломаты всех стран мира, постоянно находившиеся в Калькутте, включая майсуров и делийцев, с которыми у империи сейчас были весьма напряжённые отношения. Но особенно много было собственно Калькуттской публики, среди которой выделялась статная красавица-блондинка, леди Элизабет, вдовствующая маркиза Таунсенд, как всем было известно — любовница русского посланника, кидавшая на своего избранника столь страстные взгляды, что многие просто краснели.