Хотя, конечно, награды — вещь отличная, а мою реакцию на отказ кого-то выполнить приказ в такое время сложно было бы предсказать. — усмехнулся Павел, — Но я тешу себя надеждой, что именно долг в первую очередь определяет поведение моих людей.

Внук слушал и думал.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

В столицу они прибыли с опережением графика, безмерно усталые, но, не заезжая во дворец, сразу отправились в Покровский собор на службу не столько для облегчения души, сколько для демонстрации нового государя народу. Вся Большая Соборная площадь была заполнена молящимися, на молебен вышел весь город и окрестности.

Устину было страшно: такого количества народа он раньше в одном месте никогда не видел. Даже на больших Нарвских манёврах разом столько людей не собиралось. При этом люди молились молча и истово. Голос Патриарха Луки в такой странной тишине гремел, словно гром, проникая в каждый уголок площади, не оставляя никого без внимания.

Когда же Павел Петрович собрался было спуститься в толпу, на его пути встали гайдуки.

— Нельзя, никак нельзя сейчас! Вдруг кто из заговорщиков там!

Государь-батюшка сморщился, словно тухлой капусты отведал, но согласился.

— Поднимите на руки Государя Павла Ивановича! Выше-выше поднимите!

Мальчик-царь вознёсся над головами, море людское взвыло и рухнуло на колени. Кто-то плакал, кто-то крестил нового Государя, что-то просто молился. Юный Павел быстро сориентировался и принялся, не спеша поворачиваясь, благословлять людей.

Через несколько минут вперёд вышел сам Государь-батюшка и поднял руку. Вскоре над площадью повисла тишина.

— Люди русские, на вас уповаю! Только вы можете верой и верностью спасать державу нашу! Я потерял сына своего, но внука и Русь нашу уберегу с помощью вашей! — голос Павла Петровича, вроде бы тихий и спокойный, звенел, и на каждое его предложение толпа отвечала вздохом, а после завершения кратной речи, просто взорвалась рёвом, нечеловеческим и почти всемогущим.

В теле Устина звенела гордость и желание всё смести за этого человека любую преграду.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Что скажете, Евгений Александрович? Майора Булавина Вы арестовали? — царь-батюшка явно очень устал, он сидел в глубоком кресле в толстой шубе и отхлёбывал из огромной толстостенной кружки исходящий паром ароматнейший травяной взвар.

Генерал-поручик Богарне, командовавший столичными войсками, затянутый в парадный мундир, погладил правой рукой щегольские усы, и, резко выдохнув, принялся докладывать:

— Государь, его свои же офицеры повязали. Он, собака, смущать их пытался, чтобы они солдат подняли…

— Не убедил, выходит? — хмыкнул старый монарх.