Мне жаль, что ты не так часто бывал у меня, внук. Я хотел дать Ване больше воли, не висеть над его плечом, уехал подальше. Но, эта медаль имеет и другую сторону: вы были очень далеко от меня и бабушки, и мы не могли помочь в твоём воспитании. Вот сейчас я и пытаюсь дать тебе как можно больше, приучить тебя к жизни. Тебе уже десять лет, скоро ты поедешь в корпус, но за эти два года я покажу тебе, какое бремя тебе предстоит нести.

Мальчик скоро уснул, тогда Павел Петрович тихо сказал:

— Прапорщик.

Устин, без звука лежащий на своей койке, делая вид, что его здесь нет, испуганно дёрнулся.

— Прапорщик, ты спал и ничего не слышал. Понятно? Ни-че-го…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Перелёт был трудным. Нет, проблем особых не было, механизмы выдержали, но вот команде пришлось несладко. Машины требовали непрерывного внимания — останавливаться для проведения ремонта было никак нельзя, так что всё обслуживание проводилось на ходу и без каких-либо остановок. На станциях требовалось перевалить просто невероятное количество угля — паровики были прожорливы. Для всего этого людей катастрофически не хватало, даже царевич Василий имел свои обязанности на борту наравне со всеми.

Для Устина путешествие тоже было работой: Государю-Батюшке требовалась связь, он старался даже в дороге ни на секунду не терять пульс жизни империи, так что на каждой станции надо было получить несколько сотен депеш, потом уже в пути приходилось готовить доклады, писать десятки приказов и сообщений, которые передавались персоналу на следующей остановке. В общем, спал личный телеграфист Павла Петровича в дороге не больше трёх часов в сутки, и только его молодость и врождённое упрямство позволяли не свалиться от нагрузок.

Прибытие в Столицу все восприняли как избавление. Капитан Голиафа, Акинфий Давыдов, в добрую насмешку над которым веретено так и назвали, не сомкнувший свой единственный глаз всю дорогу, уснул прямо возле причального шеста. Упал как подкошенный, и только лёгкое похрапывание свидетельствовало о том, что с ним всё в порядке. Василий Павлович сопровождал отца и племянника с настолько открытыми глазами, что не было ни малейшего сомнения в том, что он не спит только силой воли.

— Дедушка, а зачем они всё это делают? Почему дядя Василий, твой телеграфист, все лётчики, даже Максим — они все едва не умерли? Они боятся тебя? Или они хотят за это получить чины и деньги? — мальчик-царь внимательно посмотрел на старого грустного деда.

— Чины и деньги… Наверное, и это тоже, внук, и они это получат — забывать о преданности нельзя ни при каких обстоятельствах. Однако не это двигало ими в первую очередь… Для них это то тягло, которое они способны нести для царства. Я тащу свой груз, ты свой, и люди видят это. Долг определяет всё. Делай, что должен, и будь, что будет, внук. Так говорили многие в прошлом, и так должно быть и в будущем. Именно так обязан думать нормальный человек.