— Батюшка вас простил? — тихо спросил новый царь.

— Куда ему деваться-то? — усмехнулся царевич, — Он нас любил, да и отец его не поддержал.

— Много чести было для мелких немецких герцогов породниться с русскими царями. — поморщился Павел Петрович, — Им нормально подошли и наши князья.

— Так чего же вы тогда в Столицу не вернулись? — настырный мальчик желал разобрать всё до конца.

— Наша мечта — сделать мир меньше. Понимаешь, Павлик, мы с детства много путешествовали по России — она такая большая, поистине вселенная. Батюшка всегда говорил, что огромные пространства — наше преимущество, но и наша проблема. Люди должны чувствовать, что они живут в одной стране, они должны знать, что всегда смогут быстро доехать в любую точку своего государства.

Мы с Гришей нашли свой интерес. У Вани было царство — это его долг, его ноша, он был при деле. А мы… Мы как бы запасные, что ли… Наша помощь в управлении государством особо не нужна — мы с Гришей не лихие администраторы, не полководцы, не священники. Но без дела сидеть мы тоже не хотели.

Нет, Ванька был из нас самый талантливый и умный…

— Вот, не бери на себя лишнее, Васенька. — вмешался Павел Петрович, — Вы оба не глупее. Гриша — отличный навигатор и картограф, к тому же его записки по улучшению конструкций кораблей и питания на борту оцениваются очень высоко, а тебя сам Никольский считает лучшим инженером-воздухоплавателем.

У Вани был другой талант — он всё умел разложить по полочкам и принять правильное решение…

— Батюшка, не надо. Уж больно тоска твоя сильна. И так тяжело… — быстро остановил отца Василий, косо поглядывая в сторону Павлика.

Старый монарх устало и грустно растянул губы в улыбке. Повисла тягостная тишина. Внезапно Василий вытащил из кармана часы и поднял брови:

— Ого! Мне пора на смену к механизмам.

— Ты обслуживаешь машины, дядя?

— Да, места здесь мало, приходится… Хотя, знаешь ли, Павлик, мне это нравится! Машины, они не обманывают… Ладно, я пошёл!

— Дедушка, а почему ты и дядя Василий говорите со мной, будто я взрослый?

— А как иначе, внук? Ребёнок — просто маленький взрослый. Почему я должен говорить иначе? Неужели Иван общался с тобой не так?

— Я не знаю, дедушка. — в глазах ребёнка впервые с известия о смерти отца появились слёзы, — Он был на троне, он почти всегда был там, а не со мной. Я помню только, как он гладил меня вечером по голове и выбирал мне корпус. Он хотел, чтобы я, как и он, стал инженером, а я мечтал быть кавалеристом…

Мама никогда не могла не говорить, будто я младенец… А вы так серьёзны…

— Ох, Ваня-Ваня… Ты знаешь, внук, твой отец был слишком молод. Он был умный, очень умный, умнее меня. Я гордился им. Он подмечал такие вещи, на которые я не обращал внимания, он организовал управление в царстве так, что я мог только удивляться и завидовать. Но, вот, понять, что твои дети — это те, кто подхватит твоё дело, кто должен знать, что такое долг… Нет, внук, он всё понимал, но, его молодость и энергия давала ему иллюзию, что всё ещё впереди, что он ещё наговорится с тобой… У него было так много дел…