— Раньше было хуже. — громко, чтобы его было слышно за шумом машин, сказал царевич Василий, — Но, похоже, надо ещё расширить размеры кузовка и увеличить грузовой отсек, так и лязг не будет сильно давить на уши.

— Выдержим неделю?

— Если станет невмоготу — пересядем на поезд. Пусть времени и больше уйдёт, но на отдалении от Владивостока риск покушения меньше.

— Дедушка, а ты почему отрёкся? — некоторую паузу в разговоре решил заполнить их третий сосед, малолетний царь.

— Чтобы не обидеть твоего отца, внук. — спокойно ответил старик, — Иван показал себя способным к управлению, пробыв два года наместником Юга, а дальше ждать уже было опасно — нельзя долго мариновать молодого, горячего, способного юношу в наследниках.

— Ты боялся, что он затеет комплот, батюшка? — Василий проговорил это густым сдавленным басом, выпучив глаза, словно глубоководная рыба.

— Васька, любишь ты посмеяться! Вечно всё обсмеиваешь! — отмахнулся от сына Царь-Батюшка.

— Но всё же, дедушка, ты боялся измены? — юный сирота заглянул в глаза Павла Петровича.

— Уж не от Ивана, внук, — ответил тот, — он был хорошим сыном. Просто, слишком затянув с передачей власти, можно сломать дух и волю наследника. К тому же большой грех желать смерти родителя, чтобы получить его имущество, даже если это будет неосознанное желание. Такого я для твоего отца точно не хотел.

— Да, Павлик, — усмехнулся Василий, — дедушка знает, что говорит. Большой грех заставлять близких желать тебе зла. Чтобы ты понимал, Иван со своими матримониальными планами в отношении меня и Гриши перегнул палку, но ни я, ни мой брат точно не питали к нему злобы. Мы любили его.

— Но ведь дядя Григорий даже сбежал в Австралию…

— А как ещё он мог уклониться от свадьбы с принцессой Швабской Марией-Луизой? Но, Иван понял, что давить дальше не след. Так что, он Гришу и не пытался вернуть — когда самому надоест по морям кувыркаться, тогда и возвратится.

— А ты, дядя Василий, что он тебе сделал?

— Я… В общем, он тоже хотел меня сосватать. Сначала моей женой должна была стать Фредерика Вестфальская, потом, когда Гриша сбежал, Мария-Луиза Швабская. А у меня были собственные планы…

— Ты хотел жениться?

— Хотел, Павлик. Тоже глупость была первостатейная, но, по крайней мере, моя была не такая страхолюдина, как принцессе Вестфальская, у той нос, словно…

— Васька, ты за языком-то последи! — шутливо погрозил сыну пальцем Павел Петрович, — Фредерика ему страшная, а твоя Параша уж раскрасавица была…

— Ну, тогда она казалась мне самой прекрасной, батюшка.

— Верю. — кивнул Царь-Батюшка, — Иначе быть и не могло, Вася. Вот смотри, Павлик, любовь — такая штука, что часто боком выходит.