— Так, ты не стал ничего говорить маме…

— Да, я не хочу, чтобы она пострадала, внук. Анна дорога мне.

— Из-за того, что именно ты организовал этот брак? — любопытство мальчика просто било фонтаном.

— Отнюдь. — усмехнулся Павел Петрович, — Инициатива была скорее императора Франции Иоанна, он желал укрепить отношения наших государств через свадьбу наших детей. Я боялся, что супруги будут несчастливы, но, оказалось: Иван и Анна — отличная пара. Если есть желание создать семью и взаимная любовь, то счастье придёт.

Теперь я должен сделать всё для вдовы моего сына.

— Ты не врёшь мне, дедушка? — видно было, что мальчик с трудом сдерживает слёзы.

— Нет, внук. — улыбка Царя-Батюшки была очень грустной, он потрепал ребёнка по голове, — Я никогда не вру. Слово русского царя — незыблемо и неоспоримо. Я могу лишь недоговаривать…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Волнения в Волынском полку ещё раз утвердили меня во мнении, что мне и Государю Павлу Ивановичу скорее надо оказаться в Столице, где размещается управление державой нашей, связь там налажена не в пример Владивостоку, и обосновавшись там, можно очень быстро попасть почти в любое место державы нашей. В общем, нам совершенно необходимо срочно оказаться там. — Павел Петрович задумчиво постукивал пальцами рук друг о друга.

— Государь-Батюшка! Ну, никак нельзя по железной дороге ехать! Взорвали мост под Иваном Павловичем, могут взорвать и под Вами! — мрачно басил Колтышев, нервно дёргая свою бороду.

— Так что ты предлагаешь, верхами ехать? Сколько недель нам добираться? А на пути никаких несчастий не предвидится? — с некоторой издёвкой отозвался Павел.

— Да и немолод ты, Государь-Батюшка. — меланхолично кивнул Бринкен-Вышинский, — Такой тяжёлый путь можешь и не одолеть…

— Тьфу на тебя, Александр Карлович! — махнул рукой Государь-Батюшка, — А между тем, каждая минута промедления может привести к новым жертвам и проблемам…

— Думаю, что нужно разработать план сложного совмещения всех доступных способов перемещения, чтобы возможные заговорщики не могли подготовить новое покушение. — устало вздохнул Колтышев, — Давайте, ребята, подбирать варианты.

— Или же рассмотрим моё предложение! — человек, вошедший в комнату без доклада, был высок, молод и обладал странной кривой улыбкой, вовсе не покидавшей красивого лица.

— Васька? — вскочил Павел Петрович из своего кресла, — Ты всё знаешь?

— Да, батюшка! Скорблю о Ване. — в глазах гостя была настоящая боль.

Государь-Батюшка крепко обнял вошедшего, а младший Павел прижался к нему с нежностью. Плечи мальчика дрожали, но он по-прежнему сдерживал слёзы.