Устин едва сам не бухнулся в грязь, но его вернул к действительности лёгкий подзатыльник от Максима. Государь пристально глядел на волынцев и молчал.

— Государь-Батюшка! — взвыл один из стоявших на коленях, и за ним этот крик подхватили прочие, — Смилуйся!

— За что вас миловать, дети мои? — наконец, вроде бы вполголоса сказал Павел Петрович, но слова его услышали все, — Вы же верно служите царству Русскому, оружие держите в порядке и никаких безобразий не творите. Не так ли?

Волынцы растерянно переглянулись не понимая. Тогда царь рявкнул:

— Быстро по казармам, сорванцы! Привести себя в порядок и быть готовым к выступлению!

Словно тараканы от яркого света, солдаты молча, часто даже не вставая с карачек, ринулись с открытого места. Павел же без лишних слов сошёл с коляски и направился к штабу полка. Максим попытался было опередить царя, но Государь просто оттолкнул своего охранника так, что тот слетел с крыльца, и резким ударом ноги распахнул дверь.

Сначала было тихо, Максим быстро поднялся и молча запрыгнул через три ступеньки к входу в штаб, открыл дверь, заглянул внутрь, но тут же отшатнулся и с нервным хихиканьем присел на деревянную половицу.

— Ох, и пошли же клочки по закоулочкам!

Будто бы в подтверждение его слов в помещении раздались крики и грохот, дверь резко распахнулась, и оттуда ласточкой вылетел молодой десятник, истошно вереща при этом. Устин стоял столбом, вообще не понимая происходящего. А между тем из штаба, причитая и припадая на левую ногу, выскочил сильно помятый совсем юный подпрапорщик и бросился прямо к колодцу на площади. Первое ведро воды он опрокинул на себя, а второе потащил назад, всё так же бормоча что-то непонятное.

Павел Петрович, морщась, вышел на крыльцо, крепко держа за шиворот повисшего, словно тряпка, майора.

— Лей! — рявкнул царь на юношу.

Тот плеснул из ведра на майора, но конечности его немилосердно тряслись, и значительная часть воды попала на самого государя.

— Чёрт безрукий! — беззлобно ругнулся тот, — Прапорщик! Давай-ка лучше ты! Тащи воды и побольше! Максим, бездельник, ты чего расселся? Ну-ка быстро помогай! Вёдра в штабе! Я этих пьяниц в порядок-то приведу!

Гайдук уже с откровенным смехом пулей притащил вёдра и вместе с Устином принялся отливать водой майора. Тот начал приходить в себя только после третьего ведра, непонимающе завращав мутными глазами.

— Аристарх, щучий ты сын! Видишь меня? — ласково-ласково проговорил царь, но от этих слов даже Максим перестал хихикать и стал серьёзным.

— Государь-батюшка? — помотал головой майор, — Привидится же такое!