— Странная теория… — удивлённо буркнул себе под нос Дюран, — Иная зверюшка будет подобрее человека.

— Бог создал всё, сержант. Даже в страшном волке есть часть его… — равнодушно ответил ему Джосайя, также глядя куда-то вдаль, — Но и наоборот. Я был в славной и богатой Филадельфии, столице нашего государства. Заехал туда, рассчитывая встретить там знакомых, купить кое-чего, узнать новости, а увидел, как ад спускается на землю. Нет, это было задолго до того, как монголы сожгли этот город, эту клоаку…

— Погромы? — француз внимательно посмотрел на собеседника, а за их спинами чуть приоткрылась занавеска фургона, чтобы лучше было слышно находящимся внутри.

— Не то слово, сержант… Местные совсем спятили. Негодяй Джей и его люди уже сбежали, закон мгновенно покинул этот город. Везде растерзанные трупы, насилие, распятые люди, среди которых несколько русский священников… Я сам уцелел лишь благодаря пистолетам и Блеку, который отлично умеет махать саблей. Даже то, что я офицер армии и настоящий американец, мне не помогало. Наш партнёр, мистер Роджер Мур, сумел сбежать, но его дом, слуги… Чёрт возьми, сержант, могла ли быть причина сжигать богатый особняк, да ещё в вместе с почти невооружёнными людьми, а?

Нет, здесь истинно сатана, сержант. Самое страшное открылось в душах людей…

— Было так плохо?

— Очень, сержант. Я до сих пор вижу во сне этот ад. И мне нисколько не жаль, что монголы выжгли это место. Судьба Содома и Гоморры была предназначена Филадельфии самим Богом…

— Вот так, мистер Бишоп! — согласно кивнул Дюран, — И для Нью-Хейвена я жду такого же! Проклято будет это место, где не помнят о долге гостеприимства.

— Да, сержант… — кивнул молодой человек, — Смотри-ка, Блек машет мне, словно мельница. У меня, похоже, есть дело. Держись, сержант, граница скоро!

Бишоп подбадривающе хлопнул по плечу француза, довольно неуклюже, из-за своей ноги, соскочил на землю и быстро похромал вперёд. Из фургона выглянула уже немолодая, но с явными остатками былой красоты, женщина и спросила Дюрана:

— Слышишь, старый, чего хотел молодой дворянин-то?

— Ты знаешь, Луиза, похоже, он просто чувствовал необходимость кому-то рассказать о своём разочаровании в мире и людях. Бишоп отличный человек и удачливый командир, но он молод и где-то внутри хранил в себе веру в лучшее, а теперь…

— Но почему же он говорил с тобой, старый?

Дюран подбоченился и, важно воздев палец горе, сказал:

— Старый сержант может принять то, во что не хочется посвящать пожилую тётку! А священники — русские, а этот юноша ещё не стал православным, чтобы исповедоваться перед ними!