К ним, кроме Стиклера, присоединились вывезший раненого офицера с поля боя кузнец, два бывших книготорговца, прослышавших, что Бишопы едут к русским, несколько служителей православного собора Иоанна Крестителя, и семья убитого толпой владельца Мистериума Абрамса, сумевшая бежать из города. Они ехали на фургонах, купленных по дешёвке одним из книготорговцев, имевшего необходимые связи, и запряжённых лошадьми, которых, также почти за бесценок, поставил барышник, бывший тайным прихожанином русского храма.

Дорога их была долгой и нелёгкой. Два раза на них нападали грабители, и лишь отвага бывших рабов помогла им спастись. К каравану присоединялись новые беженцы, испуганные беззаконием, которое только нарастало. Один раз, уже в Пенсильвании, им даже пришлось самим захватить амбар, набитый овсом, в обмен на который бессовестный торговец имел наглость потребовать отдать ему двух чернокожих девушек. Долгие месяцы они ехали то по пыльным, то по грязным дорогам, стараясь не заезжать в города и посёлки, ставя на ночёвках фургоны в круг, питаясь впроголодь и два раза хороня умерших.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Струков сидел полуодетый, с нежностью глядя, как робкий солнечный луч освещает раскинувшуюся в постели его супругу.

— Ты давно проснулся? — открыла та глаза, — Ты что на меня уставился-то, злодей?

— Наглядеться не могу. — улыбнулся тот, — Сколько же я потерял времени, а?

— Мы потеряли! — молодая женщина потянулась, словно кошка, показав великолепное тело во всей красе, — Столько лет тянули… Когда меня прислали в Нью-Йорк? Шесть лет назад? А познакомились мы когда? Не менее пяти…

— Пять лет, четыре месяца и четыре дня. — Струков улыбался, словно слабоумный.

— А тянул ты сколько? Ещё полгода же! Хотя сразу всё было понятно! — хитро улыбнулась ему жена.

— Дашуля моя! — в голосе посланника слышалась любовь, — Какая же ты красивая у меня.

— Федька, дурак, не смотри так! Я стесняюсь! — стыдливо прикрылась одеялом женщина.

— Красивая… Сколько же лет, а…

— Так было надо, Федя! Надо! Есть такое слово!

— Я знаю, Дашенька. Сам всегда тебе его говорил, а вот теперь — жалею, что не мог доказать, найти слова, чтобы наш брак разрешили раньше!

— Федя, — прищурилась красавица, одной рукой удерживая одеяло, а второй удирая волнистые светлые волосы с глаз, — я тебя знаю, такие мысли у тебя особенно суетятся в голове перед новой разлукой. Что случилось?

— Вот, Дашенька, — голос посланника даже дрогнул от нежности, — и правду приказ пришёл.

— Не тяни, Федька! — вскочила от нетерпения женщина.

— Тебе велено ехать в Саванну, где и обустроить новый салон. Туда бегут очень и очень многие имущие, а мне пока приказ оставаться с Грином. Неясно, где хан решит остановиться, а нам надо точно получить максимальное влияние в штатах. Так что — разделяемся. На какой срок, кто знает?