В поместье Бишопов бунтовщики ворваться и не пробовали — вооружённые негры, освобождённые молодым хозяином по зароку, данному им в болезни, готовы были убить любого, кто попробовал бы причинить неприятности их благодетелю. Джосайя торжественно пообещал, что всех бывших своих невольников он доставит к русским, где их уже никто не обидит. Пришлось это сделать почти сразу, приведя в поместье русского священника, которому верили негры, ибо удержать по-другому рабов в подчинении уже было невозможно — чернокожие разбегались, пользуясь тем, что многие белые уходили в милицейские части и отбывали к границе.
Теперь оставалось уповать на верность и стойкость негров, а самому сидеть у окна и ждать, пока нога заживёт достаточно для того, чтобы отправиться хотя бы в коляске к порту и отбыть куда-нибудь в Нью-Йорк, ну или, вообще, как и Лоуренс, в Квебек. Тоска. Грусть. Сожаления о своих ошибках. Деятельная натура молодого человека заставляла есть себя поедом. Тётушка Фрэн пыталась занять племянника разговорами и делами, но всё же свободного времени было многовато, а достать те же книги было сейчас очень сложно — книжные магазины, как распространители русской заразы, были сожжены одними из первых.
Тоска. Каждый день в город ездил только старый Фредди, у которого дочь была замужем за одним из трактирщиков, и тот мог обеспечить безопасность своей семьи. Новости, которые привозил кучер, были бравурными, но, по здравому размышлению, дикими. Правительство Джея до такой степени распалили население, что погромы катились просто огненным валом, заодно, уничтожив большинство складов хлопка, который был одним из немногих экспортных товаров, так нужных для торговли и закупки оружия и припасов. Русские подданные почти все успели сбежать, к примеру, сам царский посланник перебрался в Плезантвиль, где спрятался под крылом Грина-младшего, сложившего с себя все полномочия в пользу Конгресса, что, кстати, придало сыну бывшего лидера страны определённую популярность.
Скандальная история женитьбы русского дипломата на графине де Вермандуа, которая держала свой светский салон в Нью-Йорке, выступавшим прикрытием для самого дорогого борделя в США, всё ещё гремела, демонстрируя нездоровый романтизм и непрактичность этого человека, прежде пытавшегося играть столь важную роль в политике. Хотя среди слабого пола Струков и вся эта история были очень популярны, скорее всего, благодаря многочисленным статьям в газетах. Тётушка, к примеру, даже повесила себе портрет этого русского в своём будуаре.
Силы Джей собрал очень большие, но в шансы американцев Бишоп, переживший катастрофу у Сухого Брода, уже не верил, как, впрочем, и многие обыватели. Стоимость путешествия на корабле по морю росла как на дрожжах, и вывезти толпу негров в Квебек было уже положительно невозможно. Даже оплатить вояж в Нью-Йорк на двоих, для себя и тётушки, было сильно накладно, но юноша тешил себя мыслями, что всё ещё устаканится. Он периодически рассматривал ногу, истощённую неподвижностью и изувеченную жуткими шрамами, вспоминал свою глупость, даже порой откровенно жалел себя.