Затем устало вытянул ноги в своём кресле, потёр глаза, расслабился и проговорил:

Вот и хорошо, Устиша. Теперь можно отписать генерал-губернатору Бартоломееву.

«Душа моя, Константин Игнатьевич, с твоим прожектом по строительству плотины на реке Иртыш для обеспечения судоходства согласен. Но решил я устроить в провинции, твоему управлению вверенной, заводы для выплавки металлов. Поэтому в моей личной канцелярии создаю новый одиннадцатый стол 'Каменогорских заводов», начальником которого назначаю хорошо известного тебе Алексея Артемьевича Лобова.

Оный столоначальник наделяется всеми правами моего личного порученца и будет создавать план комплексного развития всей области на Верхнем Иртыше, а потом и руководить его воплощением.

Вопрос свадьбы и приданного Аннушки Тергукасовой, понимая сложности самого Максима Левановича, полностью принимаю на себя. Жених её, инженер-капитан Пустоватый, будет назначен в состав стола «Каменогорских заводов». Пусть купец не беспокоится, теперь его дело под моим присмотром'.

Как-то так, Устиша ему напиши. Бонапарту же укажи, что это пока из моих личных фондов пойдёт, пусть тогда общество создаёт и средства от купцов собирает… Так, а Пехлевину дай знать, что вопрос Каменогорских заводов я решил, проектом будет руководить Лобов, пускай больше мне голову не морочит.

Хорошее дело Ванька придумал, приказ этот Общих дел, прямо Госплан натуральный… Сами указывают, что ресурсы на новые проекты есть, сами говорят, где можно их затеять, сами и контроль ведут… — бормотал, уже почти задремав, старый царь, — А хорошо я всё состряпал, Устиша, как, прям, в молодости…

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Джосайя Бишоп с тоской смотрел на серый день за окном. Лил дождь, словно оплакивал судьбу несчастных соединённых штатов. Нога ещё болела, мешая двигаться, заставляя почти весь день проводить в кресле. Хотя грех жаловаться, заботами Лоуренса и Стиклера рана заживала. Коновал, вообще, почти переехал в их усадьбу, осматривая пациента каждый день. К этому его подвигла не только забота о молодом плантаторе, но и погром, который был учинён в его доме совершенно осатаневшими от ужаса местными жителями. В поместье Бишопов никто не пытался обидеть ветеринара и его молодую жену, которая после того, как её двери вышибли озверевшие от ненависти ко всему русскому соседи, и ей пришлось выпрыгнуть из окна и без седла скакать на лошади, пугалась каждого звука.

Всё это случилось после того, как стало известно, что император Фердинанд вовсе не напал на монголов с юга, а пытался вернуть себе Центральноамериканские провинции, одним ударом захваченные его братом-конкурентом из Буэнос-Айреса, поддержанным местными жителями. Здесь уже сомнений в том, что все неприятности с монголами были инспирированы царём, не возникло, и гнев народный, направляемый конкурентами, обрушился на всё русское. Погромы шли несколько дней, в том числе были сожжены все книжные лавки, православные храмы, но больше всего досталось несчастному Мистериуму Абракса, а сам мистер Абракс, а точнее, Иезекиль Абрамс, как он звался на самом деле, был растерзан толпой на улице.