— Ну, приказ-то вполне разумный, Федя. Только вот почему же мы теряем время, а? — зелёные глаза новоявленной госпожи Струковой сверкнули, а одеяло медленно поехало вниз. Посланник, уже не сдерживаясь, кинулся к жене.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Вот так, мистер Бишоп! — мрачно буркнул с жутким французским акцентом Бертам Дюран, предпочитавший, чтобы его называли «сержант», — Я, как последний дурак, пошёл в эту милицию Нью-Хейвена, рассчитывая, что меня, наконец, призна́ют местным! Но я, по-прежнему был каким-то пентюхом, который стоит чуть выше негра!

— Забавно, но именно это позволило Вам, сержант, остаться в живых. — тонко усмехнулся Джосайя, задумчиво смотря на качающиеся вдали столбы дыма.

— Вот так, мистер Бишоп! — согласно кивнул Дюран, — Вместе с неграми-слугами я оказался в стороне от удара монголов, просто по чистому везению. Вот так, мистер Бишоп, старый сержант выжил в самой страшной бойне, в которой участвовал. А я-то прошёл бо́льшую часть этих треклятых революционных войн, да… Даже когда при Аррасе Пишегрю убило картечью прямо у меня на глазах, я не был в таком ужасе, как сейчас. Эти монголы — просто сущие дьяволы. Когда один косоглазый, прямо с коня срубил башку полковнику Гейтсу, а, поверьте мне, мистер Бишоп, тот был невероятно тост, а шея его была как задняя нога вот у этой кобылы, ей-ей! А как они визжали! Что вроде хурра-хурра…

— Ура. Они кричат ура, так же как и русские… — меланхолично кивнул Бишоп.

— Вот так, мистер Бишоп! Да! Я, старый дурак решил уйти от всех европейских неприятностей, особенно русских, а теперь только на них и уповаю! Я просто хочу спасти свою семью. Я ведь именно за них собирался сражаться против монголов, а теперь… Моя Луиза, Терри и Мишель… Я везу их к русским, которых ненавидел и боялся, но американцам я теперь вовсе не доверяю! Уж простите меня, мистер Бишоп!

— Да, я сам с ужасом смотрю на эти виселицы… — мрачно кивнул Джосайя, — А уж каково нашим чернокожим, сержант…

— Вот так, мистер Бишоп! — эмоционально всплеснул руками Дюран, и лошадь, потревоженная вожжами, что сжимал француз, нервно оглянулась и фыркнула, — Мои бедные негры! Они вовсе не были виноваты в этой катастрофе! Я их увёл за собой! А их всех так… Чудо, что мне удалось убежать, а мой маленький Терри сумел отбить сестру…

Я сейчас ненавижу своих соседей! Хорошо, что бывших…

— Угу…

— Вот так, мистер Бишоп! Как же эти люди, с которыми я провёл бок о бок столько лет, среди которых росли мои дети, как они сожгли мой дом и чудом не убили мою семью?

— Страх, сержант… — медленно проговорил бывший плантатор, не глядя на собеседника, — Страх. Именно он приоткрывает в человеке дверцу, куда сразу же бросается сатана. Знаешь ли, я читал как-то: в России некий профессор биологии московского университета Смолин предположил, что Бог создавал человека не напрямую из глины, а отделяя животную сущность от божеской. Бог усиливал лучшее, но и удалять сразу всё мерзкое, посредством чего именно враг рода человеческого может проникать в душу, не спешил. Да и сейчас не спешит… Так вот, в минуту опасности многие просто отказываются от Бога и бегут назад, к звериной своей части и адским посулам.